suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ ПРИ ЦАРЕ ГОРОХЕ. Часть Вторая




XXIII

...Тайга расступилась и Сёмка с Петрухой вышли к какому-то забору. На воротах висела  табличка:


ССЫЛКА

- Вроде, острог! - сказал Сёмка. - А, может, не тут?
- Тут, тут! Вон - мелкими буквами...

Мелкими буквами было написано:



1-ый Образцово-Показательный
ОСТРОГ
им. французских утопистов
(предприятие высокой культуры отсиживания)






Сёмка заглянул в предписание.
- Сюда, кажется...
- Пришли, слава богу! - облегченно вздохнул Петруха и забарабанил в ворота. - Алё! Открывайте!

Из бойницы высунулся стрелец-ренегат в кафтане внутренних войск:

- Чё орёшь-то? Кто такие?
- Открывай, открывай! - сказал Петруха. - Свои! В тюрьму пришли садиться. Сём, скажи ему!

- Посадил бы ты нас, мил человек, а? - душевно попросил Сёмка. - Нам в тюрьму во как надо! У нас труды недописанные.

- Чёрта лысого я вас посажу! - сказал стрелец-ренегат. - И шо за люди! Просют-просют, так-то вот разжалобят, посадишь от чистого сердца, а как на волю выйдут, дак сразу на каждом углу: «Сатрапы! Палачи! Всех не пересажаете!» Совести у вас нету!

- Ну, посади, чего ты! - хором сказали революционеры.

...Дьяк из отдела кадров только лениво спросил:

- Тáти?
- Политические! - обиделся Петруха.

Дьяк зевнул:
- Убегите, небось?
- А как же! - сказал Петруха. - Ешшо и пришибем кого! Завсегда пришибаем. Я ж террорист. Во, глянь, бонба у меня...

Дьяк рассеянно посмотрел на бонбу и перевел взгляд на конвоира:
- Ить точно убегит, собака. Опять утечка кадров.
- Я те не кадр! - огрызнулся Петруха. - Тамбовский волк тебе кадр!

Дьяк повернулся к картотеке и достал ящик с пометкой «Диссиденты». Посмотрел, вздохнул:
- У диссидентов местов нету. Мы тут все диссиденты, прости господи. Записать бы вас прелюбодеями, - уж чего, кажись, лучше! Дак нет! - все им славы хочется!

Он огорченно посмотрел на конвоира:
- Отведи их, Вась, к отщепенцам...







В камере Сёмка, не теряя времени, достал из лаптя кусок бересты и крупными буквами накорябал:

«Чего ж делать?»

Почесался, вспомнил, что его записали в отщепенцы, и, зачеркнув, написал другое:

«Один день из жизни Александра Исаевича»


XXIV

...В столице происходили грандиозные события. Горох то с чудью замиривался, то с Ордой братался, то наоборот, а по осени вдруг помре. Помре, собака, и все тут! Чуть освободительное движение не сорвал - все ж давай креститься, как жить, говорят, будем? хоть бы войны, говорят, не было... А что под это дело войну можно в гражданскую перелопатить - дак это всем плевать.

Уж как Евсей с Ермолаем ни упрашивали - и тачанки обещали, и голод, - а все одно: как был народ дурной, так и остался. Хоть плачь! Пошли тогда всем Ревсоветом, кинулись новому царю в ноги: уж ты, кормилец, хошь не хошь, а репрессиев каких ни на есть устрой, а то, мол, хоть по миру иди.

Насилу уломали. Бога гневить нечего: после зимнего мясоеда Оглоблин репрессии начал.
Ермолай тут же собрал актив, сказал:

- Вот радость-то! Поехали в Циммервальд на конференцию!
- В Циммервальде были уже! - сказал Евсей.

Взяли книжку. Точно! - в Циммервальде были, в Штутгард ездили, в Брюсселе тоже были.

- Вот те на! - расстроился Ермолай. - Куды ж теперь-то?

Евсей листал справочник.
- В Минск можно...
- Ты листай давай!
- На Саяны...
- Листай, говорю, креста на тебе нет! Не поверю, чтоб ничего не было!
- В Лондон вот...
- Запрягай! - закричал Ермолай. - По обмену поедем. Как диггеры и левеллеры.
- Да ты гляди, чего там счас делается! - испуганно ткнул в книжку Евсей. - У их овцы людей поели!
- Шо ж етто за овцы у их такие, что людей жрут!
- Не знаю, - сказал Евсей, - только хрен я теперь туда поеду.

Ермолай вытер лоб:
- Всё! В Штаты!  



XXV


...Пронумерованный Сёмка вышел из своей камеры. Из соседней вывели полосатого Петруху. Они сурово пожали друг другу руки.

- Копаешь? - негромко спросил Сёмка.
- Ешшо как! Страсть, сколько нарыл уже. Самая копля идет. Скоро, глядишь, и на залежи какие наткнусь! А у тебя как?
- Хреново, - мрачно ответил Семка. - Вчера опять среди двора вылез. Чуть не повязали.
- Ну и чё?
- Ну и чё! - закопал! Счас в другую сторону роюсь...

Друзья уже давно рыли подкопы. Начальство, глядя как под окнами их камер вырастают терриконы, только диву давалось:

- Не иначе, собаки, как что-то подлое задумали!






XXVI

Штатов не было ни на одной карте, а Колумб лежал пьяный в канаве, в лопухах, за Эскуриалом. Великий мореплаватель не просыхал пятый день. Ревсовету своё состояние объяснил просто:

- Во пью! А как не пить? Перца нет, горчицы нет, а как ты, к примеру, без горчицы котлету есть будешь? Меня, может, к примеру, стошнит. Ты говоришь, пьяный! Не закусываю, с того и пьяный! Конешное дело, в Индию надоть. За пряностями. Но, обратно, денег нету, каравеллы нету, команды бунтуют, а по пути дикари. Я тут с человеком мальвазию пил, а ему - башку на холодец. И без горчицы, а! Это как? А ты говоришь - пью! Ясное дело - пью!

- Холодца хочется, - вздохнул Евсей.

- Да погоди ты, - отмахнулся Ермолай. - Вот чё, Христя! Сгонял бы ты, за ради бога, в Индию, а по пути, глядишь, и Америку б какую открыл. Нам это крепко надо: нам революцию делать...



ХХVII


Над острогом медленно поднималось огромное таёжное солнце.

- Разбирай тачки! - крикнул староста.
- Козёл! - по-острожьи обозвал его Петруха. - И сам козёл, и батя твой был козёл, и дети твои козёл будут.

И, немножко подумав, добавил:

- Пожалуй, что и бабка у тебя - тоже козёл. Сёмк! А давай мы его пришибем! Я что - зря террорист? Глянь, бонба какая!

Сёмка молчал, обдумывая новую страничку из дневника. Колонна двинулась на рудники. Передние ряды затянули старинную тюремную песню «Увезу тебя я в тундру»...



XXVIII


...Ревсовету Америка, против ожиданий, понравилась. Конференцию провели как люди, на Манхэттене. Ермолай предложил был дойти до западных территорий, но Евсей  воспротивился:

- Спасибочки! Запад у них вовсе дикий. Убьют, зарежут, скунсами закидают. Да и землепроходцев с откудова взять? - мы ж, вроде, еще не переругались...

Пока сомневались, пришел какой-то местный тунгус.

- Здоров, земляк! - сказал Ермолай. - Че пёрья-то распустил?

Тунгус матюкнулся, кинулся в Ермолая скунсом, ушел. В-общем, на Запад не пошли. Посадили Ермолая в сторонку, накрыли тряпочкой, да так и провели все заседания.







...Конференция подвела итоги подпольной  борьбы в годы реакции и, после банкета, дав трезвую оценку сложившейся ситуации, выработала резолюцию.

Было решено просить Оглоблина усилить репрессии и готовить дружины подпольщиков к решающему штурму самодержавия, а тем временем отправить гонца к Тимохе с приказом вести Тьму им. «Долой Аллаха» на столицу.

Встал еще один вопрос - Оглоблин грозился, что если Ревсовет не соберётся в течение месяца освободить своих идеологов - Сёмку с Петрухой - то он, Оглоблин, их из острога сам выгонит, потому, что сидят, собаки, на казенных харчах, Сёмка уже всё молоко на письма перевёл, а в царстве Оглоблина сатрапом ругать повадились.

Выход нашел председатель профсоюза отшельников дед Амвросий. Он сказал:

- Есть у меня в том районе один опытный работник. Уже лет двадцать живет на сосне. Замечательная личность! Неприхотлив: даже от дупла отказался. Питается исключительно шишками. Так вот, если сосна до сих пор не упала или он сам с нее не свалился, то можно использовать его. Фамилия ему будет Дятелдов.

Кандидатуру товарища Дятелдова утвердили.



XХIX


...Отшельник товарищ Дятелдов и в самом деле сидел на своей сосне уже двадцатый год. На шишечной диете он смертно отощал, но пока еще крепко цеплялся за ветку длинными кривыми ногтями. Когда приехавший к нему Ермолай подошел к дереву, Дятелдов бросил в него шишку.

- Вы Дятелдов? - строго спросил Ермолай.
- Я Дятелдов.
- Я по делу.

Дятелдов подумал, укусил шишку и сказал:
- Залазь.

Он приветливо потеснился на ветке и, показывая на шишки, спросил:

- Фрукты будете?
- Спасибо, как-нибудь! - ответил Ермолай. - Тут кроме тебя есть еще кто?
- Был, - кротко сказал Дятелдов, - на осине сидел.
- А сейчас он где?
- Упала осина-то! - вздохнул Дятелдов. - Вы шишку хотите?
- Не, не надо. А на земле у вас живут?
- Есть один, - сказал отшельник, - он раньше в нашем отделе работал. Вон на том сучке сидел. А потом у нас сокращение вышло, ну  его и перевели вниз. А он там к червякам никак привыкнуть не может. Я ему иногда шишки ношу. Да вы берите шишку-то, товарищ!



ХХХ


18 июля хрен кто помнит какого года хиджры связной Ревсовета Стёпка Табуреткин прибыл в район дислокации Тьмы им. «Долой Аллаха». Из-за отсутствия Тимохи приказ был передан Тимохиным кунакам. Кунаки сказали Стёпке, что с решающим штурмом самодержавия придется маленько повременить, потому что сами они решить ничего не могут, а его светлость командир Тьмы Тимоха-бай третьего дня ушел в Мекку.






Стёпку поместили в Тимохин гарем. Ночью оттуда слышался жуткий мат Табуреткина, а на другой день совершенно озверевший Стёпка, одной рукой поддерживая остатки одежды, а другой отбиваясь от облепивших его наложниц, пришел к кунакам и попросил дать ему ятаган. Глаза у него впали, борода была наполовину выдрана, коленки дрожали. Наложницы восторженно сверкали на него очами и нетерпеливо били себя в невеликие перси.

Через два дня Табуреткин уже вовсе нетвердой походкой пришел к кунакам, отдал, весь трясясь, ятаган и умолял послать кого-нибудь поторопить Тимоху с возвращением:

- Ить не доживу, ребята! Ить с такими стервами!.. - он яростно погрозил кулаком в сторону гарема. - Кажную ж ночь! Это ж невозможно! Да лучше б вы им паранджу на другом каком месте завязали, ей-богу! И-эх!

Он горько заплакал:

- Силов моих больше нету! Ежели на неделе Тимоха не вернется, то хана! - пламенный привет Ревсовету от зверски замученного бабами Стёпки Табуреткина! И всё. Рахат-лукум, вашу мать!

Когда вернулся из Мекки Тимоха, Табуреткин, лежа на ковре и уставившись в азиатское небо чистыми глазами, доживал свои последние деньки. Прощальными словами сгинувшего за народ от восточных пережитков Табуреткина были:

- Сгубила меня эта командировка. Уходил бы ты, Тим, отсюда. Ить явно не от хорошей жизни ты в Мекке отсиживался.

- Алла акбар, Стёп, - грустно согласился Тимоха.

И христианская душа Табуреткина отлетела в Галактику.

- Урюк! - тихо позвал Тимоха верного нукера. - Слышь, Урюк. Готовь Тьму в поход. На столицу идём.



ХХХI


...В столице полным ходом шло строительство первой баррикады. С большим трудом выписали из Голландии трамвай, привезли, положили поперёк улицы. Народ на масленицу ходил на него смотреть. Красиво: лежит, блестит, чёрт! Идеи революции снова начали волновать массы. Ходили всем Ревсоветом к царю, били лбом, размазывали сопли:

- Ужо как нам, заступник, перед иноземцами-то совестно: третий Рим, а на посаде в грязи тонем.

Боялись, конечно, что догадается, но пронесло - царь сторговал у немцев двух инженеров, замостили улицы.

- Вот эта нога на коленке, эту подгинаем, - объяснял Евсей, - и тянешь камень на себя. Выворачиваешь. Опа!

...Так на Разгуляе проходили учения под лозунгом «Булыжник - оружие пролетариата!»







XXXII

За тридевять земель от белокаменной, в дремучей тайге, Дятелдов с Ермолаем подошли к какой-то норе. Отшельник наклонился и тихо позвал:

- Вася!

Молчание. Дятелдов повернулся к Ермолаю:

- Он, наверное, с другого хода ушёл.
- А ходов-то много?
- Порядочно. Тут, пока Васю в этот отдел не перевели, лиса жила. Вы его здесь подождите, а я лучше на работу пойду: у нас с прогулами строго стало...
- Эй! Чего надо? - раздалось сзади.

Ермолай с Дятелдовым обернулись. Из земли торчала голова Васи.

- Ой, Вася! - обрадовался Дятелдов. - А я тебе шишек принес. А еще к нам товарищ из центра приехал.

Некоторое время Ермолай слушал, как сослуживцы обмениваются новостями.

- На жёлуди перехожу! - объявил Вася. - У меня от червяков судороги.
Ну а ты там как?
- Сижу себе... Ты Елпидифора помнишь?
- Это что в бочке жил? Ну помню. А что?
- Помер Елпидифор-то. Ты ж знаешь, он махонький совсем был. Его, когда спит, в той бочке и не видно совсем было. Дак какой-то дурак его там вместе с опятами засолил.
- Царство ему небесное! - торопливо перекрестился Вася. - Опят принесешь? А то судороги у меня...
- Ну вы и садюги, товарищи отшельники! - не выдержал Ермолай. - Ладно, слушайте! Дело у меня к вам такое...



XXXIII


Сёмка сидел в своей камере и не подозревал, что уже начаты работы по их с Петрухой освобождению. Писал очередную статью, задумчиво жевал хлебную чернильницу и думал о Марфе Оглоблиной. Deja vu проклятые замучили вкорень. Отняли бабу-то! Отняли. Только и осталось, что гореть в очищающем пламени революции. Ночами не спать. Дьяк приходил по утрам, глядел на смятую Семкину постель, осторожно сочувствовал:

- Опять, что ли, страдал.... гм, за народ...

Сёмка краснел, хватался за новую статью.... Эх, мать! Да чего там! Ладно!

Из Петрухиной камеры донеслись голоса. Сёмка прислушался.

- Бегишь? - раздался голос дьяка.
- Бегу! А как же! - весело откликнулся Петруха.

Дьяк с двумя стрельцами стоял возле входа в прорытый Петрухой из его камеры тоннель.

- И на обед не пойдёшь? - наклонился к земляной дырке дьяк.
- Не пойду! - донеслось из глубины хода.
- А, мот, передумаешь бечь-то? - крикнул в дырку дьяк.
- Мамку твою как звать? - злобно спросил Петруха.
- Убегит! - выпрямился дьяк. - Он обещал.
- Скажи спасибо, не пришиб никого! - бросил террорист.

Из хода доносилось шварканье лопаты и летела земля. Так продолжалось ещё двое суток. На обед Петруха все-таки приходил.

- Значит, бегишь? - подсаживался к нему дьяк.
- Бегу, стало быть! - Петруха яростно хлебал щи. - Ешшо как! Вприпрыжку!

После обеда снова уматывал к себе. На рудники больше не ходил.







С другой стороны делала свое дело бригада отшельников. Но освободить стрельцов они не успели только потому, что подземный ход, которым Петруха грозился дойти до каких-нибудь залежей, совершенно неожиданно вывел его в Васину нору. Лопата Петрухи пробила стенку норы в тот момент, когда Вася и Дятелдов закусывали опятами водку, поминая геройски погибшего Елпидифора.

- Ой! - удивился Дятелдов. - Смотри, Вася, - крот!

- Как я тебе счас дам! - обозлился Петруха. - Пошли лучше Сёмку спасать, а то он вчера такой хитрый ход пробурил, что в своей же камере у другой стенки вылез и до утра всё соображал, куда это его занесло.

...Спустя час Сёмка сидел в норе у Васи, со зверской мордой глядя на шишки.

- Привет тебе от Марфы Эдуардовны, - сказал Ермолай.



XXXIV


Когда они вернулись в столицу, баррикаду там строить уже давно закончили и даже успели додуматься до другого. Теперь спать в городе стало невозможно: по ночам дружиннички, подобрав полы зипунов, лихо скакали по крышам, учась на будущее уходить от полиции. Народ не спал и, задрав головы, смотрел на учения, пока кто-то не сказал:

- Ить научились. Чисто как коты прыгают! А ну как власть возьмут? - облавы ж будут...

И все тоже наладились скакать, приучая себя заранее к облавам. Воробьи поулетали, на трубах сидели бабы, мужики сигали с крыши на крышу. Грохот от лаптей стоял жуткий. Самые отчаянные ещё и из наганов палили. Так с неделю попрыгали и уже волками друг на дружку глядеть взялись. В воздухе шибко запахло борьбой роковой. Потом две бабы с трубы упали. В Ревсовет стали приходить, спрашивать:

- Так будет чего-нибудь или нам век без своего угла маяться?

Зачем на крыши полезли - уже никто не помнил. В Ревсовете посмотрели - похоже, низы не хотят. Решили браться за дело круто, стянули силы революции, а Семка пошел забрать у кузнеца ракетную катапульту.


...И случайно встретил её.

- Не признал? - тихо спросила Марфа.
- Ну ты даёшь... - улыбнулся Семка и поставил на землю туесок с ракетным топливом.
- Живёшь-то как?
- Ничего живу. То в тюрьме, то в ссылке. Нормально. Как судьба повернётся. А ты?
- А я хорошо живу. Мальчик у меня, Сём! А я девочку хотела, помнишь?
- Помню... Чё ж не помнить-то... Ефим-то как? Любишь его?
- Люблю, Сёмушка, - серьезно сказала баба. - Очень. И не жалею ни об чем. А пиявки помогли.
- Угу... - Семка посмотрел куда-то в сторону. - Чё ж не любить-то! Правильно всё...
- Ты б, что ли, в гости когда зашёл...

Семка мрачно ковырял лаптем землю.
- Да как-нибудь... Ладно.

Он поднял голову:

- Ты извини. Пора мне. А Ефиму... ты ему привет передавай. Большой...
- Сёмк!

Семка обернулся.

- Сем... Ты не сердись, Семушка. Так уж вышло... А Ефим - он мужик хороший. И отец хороший тоже. Возится с пацаном, цацки мастерит. Давеча обрез ему склепал, так тот, стервец, уже всех курей перестрелял.

Семка улыбнулся:

- Да ладно! Ну об чём горевать, коли вышло так... Счастливо!







XXXV


...А через неделю силами Тимохиной Тьмы, местного подполья и Петрухиной бонбы самодержавие было свергнуто.

Вечером того же дня Тимоха увел Тьму им. «Долой Аллаха». Тьма поскакала к родным барханам, где со дня на день, согласно ходу истории, должны были объявиться басмачи.

Обстановка постепенно нормализовалась. В столице все слезли с крыш и по этому поводу за новую жизнь стояли горой. Отменили карточки на медовуху, отшельникам стали выдавать спецодежду.

Дятелдов, возглавивший «Шишкоэкспорт», поставлял свою продукцию в 169 стран мира и вел фракционную борьбу, пытаясь протолкнуть тезис о том, что историю делают не массы, а шишки. У Никитских Ворот лежал пьяный на радостях первый нарком торговли молодой республики товарищ С.П.Калашников.

Сёмка не спал ночи напролет: звонили телефоны, прибегали посыльные, массово развернулось движение ходоков. Повсеместно создавались Советы Стрелецких, Холопьих и Очень Юродивых депутатов.

Евсей Хр. сидел с Ермолаем у «французских утопистов» за лозунг о «Советах, но без Сёмки и Петрухи». Там же угрюмился первопечатник Гришка, которого к «утопистам» отправили за то, что он, пёс, вместо Петрухиных декретов напечатал и передал татарам серию срамных лубков.

Проездом в Китай был пролетарский писатель товарищ Марко Поло. Потом свой такой же пришел - продавец из Твери товарищ Никитин. Предложил книжку написать. В Ревсовете совсем растерялись: тут и так дел невпроворот, а он с книжкой лезет. Сёмка обозлился, сказал Петрухе:

- Да послал бы ты его!

А Петруха взял да и послал за три моря. Но одну книжку всё равно написали. Написал её Сёмка и называлась она - «Борьба за власть при царе Горохе».




***


Я учился на втором курсе переводческого факультета в Институте им. Мориса Тореза (был когда-то такой хмырь в Коминтерне). И как-то раз одна девочка рассказала, что их группе велели придумать темы для рефератов по истории КПСС (была такая идиотская организация). Она и придумала - «Борьба за власть при царе Горохе». Чем не история для времён СССР (была тогда такая страна)! Идея мне понравилась. А поскольку нас с этой девочкой друг ко другу влекли не только рефераты, то я и решил написать ей сказку. На заданную тему.

Из-за этого текста не только у меня, а ещё у очень многих людей возникли проблемы с тогдашними чекистами. На ту пору доживал своё Андропов (был такой весёлый вампир). Его ведомство придумало некое «университетское дело». Студенты МГУ и нескольких других московских вузов, ряд художников, вообще очень много разных неосторожных людей должны были попасть в лагеря.

Идея незамысловатая: устроить показательный процесс и доходчиво, на примере, объяснить советскому народу, что, мол, пока вы тут сеете свою гречку и из последних сил плавите чугун, некие сволочи порочат ваш тяжёлый труд, чернят историю Отечества и посягают на святое — на Партию.

Разрабатывали нас два года. И надо ж, какая жалость, - не успели довести до суда. Прошёл знаменитый апрельский пленум. Если кто помнит - «перестройка, гласность, ускорение». Как с сожалением сказал мой «куратор», когда меня взяли: «Не успели. А теперь не хотим делать из вас очередных героев».

Но, пока всё длилось, светил реальный срок («антисоветская пропаганда и агитация»). Как мне сказали, сначала грозила «семидесятая», а потом - «сто шестьдесят прим», если я сейчас, за давностью лет, ничего не путаю. Друзья стали думать, куда б меня спрятать. И нашли способ переправить в Швецию. Я попросил два дня на подумать и, в итоге, отказался от предложения. Аргументы простые: ну, отсижу я лет пять, зато останусь дома. А согласиться на Швецию означало бы никогда больше не увидеть ни родителей, ни друзей. Советский Союз — он же навсегда!

...До сих пор не был в Швеции. И не тянет, хотя «гос» по шведскому сдал в универе на пятёрку. В том самом МГУ, куда чекисты «очень не советовали» мне поступать, после того, как «ушли» с переводческого.

Я долго думал, а стóит ли вообще отправлять эту сказку в LJ? В конце концов, это было написано в другое время и в другой стране. Но потом понял — стóит. По нескольким невесёлым причинам:

1. Напомнить вам о полузабытых политических лозунгах, о том бреде, в котором жили мы все, а до нас — наши родители и деды. Обо всех этих съездах, партконференциях и иных политически выверенных шаманских завываниях. Обо всех этих «раньше думай о Родине, а потом о себе», кончавшихся почему-то тем, что Родина про тебя если и думала, то только в смысле — куда б тебя понадёжней упаковать или вообще закопать безо всякого признака приличной могилки.

2. Напомнить вам о том, за что можно было загреметь в Союзе на зону, да и вообще навсегда испортить себе жизнь. В моём случае - за сказку, написанную для девочки. Хотя, хоть убей, не понимаю, где там «антисоветская пропаганда» и уж, тем более, - «агитация».

2. И, наконец, с грустью напомнить вам о том, что СССР не просто вечен. Он по-прежнему жив даже творчески развивается: если тогда нужно было хоть какой-то тест написать, для того, чтоб тебя посадили, то теперь и это необязательно. Достаточно поставить «like» там, «где не надо».

С чем нас всех и поздравляю.







  • 1
лечиться, похоже, уже поздно...

Даже пытаться не буду!

Я тоже от ментов в институте отматывался тем, что у меня занятия во вторую смену. Было. Но было и то, о чем я рассказал

Исключительно интересный и веселый рассказ-ирония
Спасибо

Пока читаешь - веселишься, а потом почему-то грустно...

Потому, что, к сожалению, чем дальше, тем ясней: мало что изменилось. Да и то не в лучшую сторону

LJ-like скоро расстрельным может стать

Сто девяносто прим

Она вроде полегше семидесятки, но её активно пользовали при позднем Горбачёве молодые энергичные дрезденские опера.
Кажется, Валерия Ильинишна последний сиделец по ней.
А Ваш очередной маленький шедевр тянет на расстрельную шестдесят седьмую, хоть по тем временам, хоть по нынешним. Так шо гордитесь- заслужили.

Re: Сто девяносто прим

Там было 160 прим. Типа 70, но, по субъективным признакам легче: т.е. Я агитировал, но не нашлось признаков того, что призывал к свержению власти (как они этого не нашли?!!!) Но, хорошо, не 117)), не 80 за валюту и не 64 за измену Родине

Edited at 2016-03-30 05:05 pm (UTC)

Конечно, антисоветчина! А на сегодня ещё и антипутинщина! Рецидивист, Вы, однако!)))

Вот. А я этого по сю пору не понимаю

Шедевр и есть. И не такой уж маленький. В книгу войти должен

То ещё когда будет!

Edited at 2016-03-31 06:51 am (UTC)

А говорил, что женился по экстра-лингвистическим причинам . А оно вона чё, антигороховец чистой воды.

А женился исключительно экстра-лингвистически, настаиваю

"Временный поверенный в делах Тьму -таракани..."
или проверенный - шедевр.

Не исключено, что Назарбаев

А хорошо Стёпка отошел, счастливо...

Ставлю лайк! Если их ещё не запретили.

Сказка ваша просто потрясающая! И, как мне кажется, до сих пор актуальная.

К сожалению, она и в самом деле актуальна

  • 1
?

Log in

No account? Create an account