suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

SILENZIO MARITIME - II - РАЗГОВОР В КОФЕЙНЕ




…Я живу на побережье между Старой Каланчой и Костёлом. Вдоль берега, даже ночью, когда он подбирает из мутной ночной прибойной воды лишь контрабандистов с их невнятными товарами, ходит трамвай.








Я уже упоминал, что трамвай этот был отбит предками Бледных у поляков Батория. Вообще Бледные всегда что-то у кого-то захватывали. А продвигаясь на захват или возвращаясь с добычей, они обязательно хотя бы походя лупили поляков, чтоб те не вешали горшки сушиться на плетнях, а также правильно и внимательно молились богу и ввели уже, наконец, в свой алфавит мягкий знак.

Отсутствие мягкого знака у поляков всегда бесило Бледных. Ведь даже четвертое ноября - самый главный из введённых Бледными праздник, есть ни что иное как Изгнание Поляков из Итальянской Крепости.






Поляки перестали вешать горшки. Богу они стали молиться настолько внимательно, что Бог в какой-то момент вздрогнул и стал за собой следить: например, он уже не допускал такого количества войн, как позволял это себе раньше.

Но при всей внешней покладистости поляки совершенно не признавали мягкого знака, видимо, боясь с его принятием окончательно потерять некую национальную идентичность. Вместо его введения в свой алфавит они, в отместку, насовали туда еще больше согласных и, чуть было, не превратили свой язык в одно сплошное шипение.

Было время, даже ходили слухи, что поляки по-прежнему, хотя уже и тайно, сдирают с трамвайных сидений кожу литовских грешников, но кто в наше время этому поверит, если любому школьнику ясно: количество грешников в Литве
уже давно - увы! - не удовлетворяет сильно развившимся потребностям производства трамваев.

Бледные же окончательно закрепились у нас, заняли Итальянскую Крепость, утвердив за собой легенду, что пришли они с Севера, с берегов какого-то холодного и сгнившего моря, и что, якобы, мы их сами позвали для наведения порядка, каковым, в отличие от богатства и изобилия собственной земли, мы, в соответствии с этой легендой, никогда не славились. Просто беда какая-то у нас с этим порядком!






Мне кажется, что Бледные уже сами забыли о своём городе. Нам они до сих пор рассказывают о нём небылицы вроде той, что каждую ночь там исчезают мосты, а к утру, мол, вновь появляются. Или что, скажем, летом там не бывает ночей.

Всем понятно, что это сказки, но государственная политика такова, что мы делаем вид, будто верим в них, поскольку это приятно Бледным.

Изо всех омерзительных обычаев, которые они нам так и не смогли привить, самым омерзительным был: ловля уродцев и собирательство их в банки (видимо, так перемешались в сознании Бледных отголоски древних традиций охоты на снарка с заготовкой грибов и солений).

У нас это просто не принято. Не стану кривить душой, у нас тоже есть один уродец, но! - во-первых он лежит, как все, в гробу; во-вторых, мы заливаем спиртом не его, а себя, а, в-третьих, нам его вообще-то изначально подбросили Бледные. Кстати, это была именно его идея пугать телеграфских служащих наганами.

Это я вот о чём: у них какая-то неизбывная страсть к тому, чтобы совершенно без дела и, при этом, большой вооруженной толпой показываться на городском телеграфе и почте, совершенно, как понятно из названий этих учреждений, не рассчитанных на то, чтобы быть местом учений для вооруженных людей.

Чем гордятся Бледные, когда говорят о захвате этих мест, - непонятно. Не знаю, как у них на севере, а в нашем городе любой человек может воспользоваться услугами как почты, так и телеграфа, не прибегая к оружию. Отправить телеграмму из аптеки или булочной без револьвера действительно сложно. Но зачем при отправке письма захватывать почту, когда она создана именно для отправки писем – вот этого мы никогда не понимали! Может быть, поэтому Бледным и удалось нас захватить. Наверное, мы показались им каким-нибудь телетайпом нереальных размеров.






Еще они обожают перелезать через заборы у зимнего жилища какого-нибудь высокопоставленного лица и стрелять по городу холостыми зарядами из орудий военного корабля.




***

...Бледные внедрились к нам исподволь. Они захватили наши командные высоты, потому что очень хотели нами командовать. Нами довольно приятно командовать. Мы не подчиняемся, но при этом и не бунтуем. Вот они к нам и пришли. Мы не поляки и у нас, как и у Бледных, тоже есть мягкий знак. Пожалуй, это единственное, что нас объединяет.

Их раса немного отличается от нашей. Выросшие в несчастном краю среди болот и морошки, они все низкорослы. Например, Колонэль не выше Мини-Экса. Когда их обоих показывают сидящими за столом, то всегда кажется, будто после того как трансляцию отключат, они тут же спрыгнут под него и, закрывшись скатертью, «как в домике», будут сопя играть банками с уродцами или, хихикая, показывать друг другу «глупости».

При этом у всей нации такое ощущение, то как раз «глупости» они показывают не друг другу, а именно нам.

Еще они немного странно ходят, как бы переваливаясь с ноги на ногу и отмахивая рукой. Впрочем, это обычная походка для болотных жителей, вечно нащупывающих чуткими кривыми ступнями трясину и опирающихся на длинную слегу.






Исподволь же Бледные поменяли нам кучу старых названий. На набережной, в кафе «Медвежий Угол» (бывший «Фалькон»), куда, как я всем рассказываю, я по утрам хожу пить кофе (хотя, в основном, пью там абсент или самбоку), сегодня лежал свежий номер «The Берлога Ouvrier».

Что-то у Бледных творится непонятное. Колонэль то ли уходит со своего поста, то ли не уходит, то ли на него просто сильно давят генуэзцы - было неясно. Но слухи пошли самые дикие и первыми заволновались сенегальцы.

Я сидел в углу, (оттуда одновременно видно и Каланчу и Костёл). Не успел я в первый раз вдохнуть горячих паров самбоки из-под перевернутого стакана, как с улицы Соломка (говорят, теперь её назовут Авенида Колонэль), вошел пан Смугарский, наш фармацевт.

- Как вам понравятся эти фигли-мигли с Мини-Эксом и Колонэлем? – спросил он, присаживаясь. - Я, признаться, пане Смигля, думаю, не перейти ли мне в сенегальцы, пока не поздно…

Я подвинул ему бутылку, салфетку, соломку, зажигалку и чистый стакан.

- Дзенькую пана, - приподнял шляпу Смугарский, наливая самбоки. – Пока дошёл, чуть пану богу душу не отдал…

- От вас же ходит трамвай через Силенцио Маритим, - напомнил я, заранее зная ответ.

- А, то не кажите мне, пане Смигля, - перекрестился аптекарь, - упокой господи их душу, но, я вам скажу, они не были такие хорошие люди, те грешники, чтоб я залезал в такой самоход! Так не податься ли мне в сенегальцы, шо вы на это думаете, я извиняюсь?

- А вы я вижу, совсем боитесь Колонэля?

- Цо то вы видите, пане Смигля! – возмутился Смуглярский. – Он видит! Когда моя мама лежала в чистом и у неё на каждом глазу было по злотому, она видела не лучше вашего! Так они ещё заставят нас собирать уродцев в банки и молиться на свою морошку, чёртовы ниджведжи, чтоб у них мосты утром не вернулись! Скажу вам как пилоту милитарову: то вам уже не есть кировництво самолётово, то – политика.






- Вы преувеличиваете, Смугарский, и я вас умоляю: не надо так громко говорить, если вы не хотите попасть на Силенцио Маритим: в любое из двух мест, которыми она славится, я не имею в виду трамвайный depot.

Аптекарь отложил шляпу в сторону и нагнулся к моему уху:

- А вы зачакайте трохи, пане Смигля, люди говорят, что Колонэля – да бледнеет имя его между его пшеклентыми банками! – что таки его скоро убьют!

Пан Феофилакт отбросил спину назад, сунул палец в проём жилетки, оттопырил нижнюю губу (всё хочу ему сказать, да забываю, что такую губу, как у него, совершенно необязательно оттопыривать), потом подмигнул мне из этой позиции и, крутнув по сторонам головою, снова присунулся к самому уху:

- А мне еще дедушка рассказывал про пана Прынцыпа – хорошенький такой себе был младосерб, я вам скажу, чтоб так пулять в живых эрцгерцогов. И после того, как один славянин попал в одного немца - у людей свои дела! - евреи уже целый век бегают по миру и даже вынуждены были придумать себе родину среди ненормальных арабов. Так что ж будет после того, как попадут с такой же пули в пана Колонэля, шоб ему снилось на ночь только хорошее между теми ихними банками? А ну как люди не брешут, шо так-таки и убьют?!

- Ну, так бегите с этой новостью к Бледным и пусть вашу аптеку освободят, наконец, от налогов! – воскликнул я.

Смугарский надулся:

- Пане Смигля, я с вами говорю серьезней, чем из горящего куста, который сделают с этого города, после того, как бедного пана Колонэля закопают под грязную траву. Так что, я так думаю, чего мне сидеть как пню на корнях? - а не податься ли пока не поздно, вон туда! – и он махнул в сторону итальянского парохода «Giulio Cesare», неуклюже разворачивавшегося в море, на траверзе Костёла.

- Вы же только что хотели записаться в сенегальцы, - напомнил я.

- Ай, не смешите! – досадливо буркнул аптекарь. – От то ж нам не хватало в этой стране еще и сенегальских погромов …

- Бледным не нравится выражение «эта страна», - сказал я.

- И что теперь делать бедному сенегальцу с таким носом, как у меня? Я уже не говорю за обрезание! - такое, знаете, взяли себе правило каждому сенегальцу смотреть в штаны, как будто это он сам себе там ножиком баловался! ...Я за вами оббегался, пане Смигля. Вот вам ваша белладонна, а самбокой давление не правится.

- Ну не! – взорвался он. - Ну не, ну давайте я буду говорить - «в той стране». Так они ж спросят «говори в какой, сенегальская твоя морда!», ну и так я ж опять скажу - «в этой!». ...Ой, сдерут с меня шкуру, пане Смигля, и буду я на старости лет не ченстоховским монахом, а литовским грешником с тэго траму, як бога кохам!






- Никогда не мог понять, пане Феофилакт, - мягко сказал я, - так вы всё-таки еврей или поляк?
- Сенегалец, - понуро ответил аптекарь. - Не много ж вы знаете за Польшу, пане Смигля...


…Море шумело возле Костёла, на Каланче поднимали штормовые знаки, солнце заливало Соломку. В сторону Силенцио Маритим прогрохотал старый трамвай с ободранными сиденьями и рекламной надписью




Силенцио Маритим.
Вы еще не сошли с ума?
Лучшие врачи. Сайколоджия и процедуры.
Всего пять минут от нашего тюремного замка.



...to be continued...





Пока комары с прошлого поста не налетели, традиционно признАюсь-ка я к вам в любви... Каждый ваш пост приближает меня к нирване

Вы осторожнее с нирваной, а то я всё-таки не Kurt Cobain ))

А ведь хорошо так )

Вот как прочтешь что-нибудь у тебя, так сразу столько всяких зацепочек вытягивается. К концу рассказа такой клубок получается. Вот чего-то напомнил, был я на выходных в Одессе, и попал на замечательную экскурсию по старым одесским дворикам. Баечку услышал. В 48-52 годах в Одессе построили здание КГБ. Находилось оно на улице Бебеля (не путать с Бабелем). Был там весь стандартный набор страшных шуток о том, что и здание самое высокое (Сибирь видно), и улица Бебеля самая длинная -- в Магадане заканчивается. Людям же нужно как-то психологически защищаться. Да, но вот в 90-х годах контора осталась, а улицам начали возвращать их исторические названия. И улица Бебеля снова стала называться Еврейской. Контора осознала, что коллеги не поймут, как это контора находится на улице Еврейской. С такой-то историей. Но поскольку здание стояло на углу, то начало оно фигурировать по адресу переулок Грибоедова. И все бы ничего, но видимо у мера Гурвица были свои счеты с этим заведением, потому как находясь у власти, переименовал он переулок Грибоедова, в переулок Романа Шухевича. Уж не знаю, как контора выкручивалась, но сейчас переулок называется нейтрально -- Покровский.

P.S. Здание построено давно. Но если зайти с другой стороны и посмотреть на торчащую из середины башенку, то выложено там кирпичами 1984.

Хорошая история. С домами конторы так было по всей стране, начиная со времен ВЧК. Слишком уж дома специальные. Ни про одну филармонию почему-то ничего такого не было

Божественно! Смыслов больше, чем чУдных текстов.
Спасибо, что Вы есть.

Со смыслами я там и сам путаюсь ))

Возможно sapienti и было sat. Но ведь to be continued, не так ли, Sir? Не уповаем, но надеемся.

Будет, чо! Завтра

Новый Салтыков-Щедрин))))

Спасибо, очень интересно. :о)

Спасибо! Очень атмосферно получается.

Можете ж, когда хотите!
Мечта Ваша конечно сильно несбыточная.. ну на то она и мечта, и вообще чего это я про чужие мечты, неправильно их обсуждать.
Но вот атмосфера текста - вернулась!!!!!

Ну, во-первых, никакой мечты тут нет вообще. Во-вторых, на разные темы делаются разные тексты, соответственно, и атмосфера создаётся разная, в силу чего, на мой взгляд, невозможно говорить о том, вернулась ли она или исчезла. А в-третьих, льщу себя надеждой, что могу, даже тогда, когда не хочу: хорошо учили ))

Привет твоему Зазеркалью из нашего!
Мммм... осталось понять, в котором же мы пребываем..
;)

Да по фигу: всё слишком многомерно

Спасибо Фил!
Посмеялся и поплакал...
ЧТО ты такое куришь по ночам??? :-)

Питерский "Беломор", Андрюх, чо!

Bardzo ładnie napisane, panie Suzemka. Dziękuję.

Да не за что, в общем...

И вот, что интересно

Сир Фил,
Прочитал текст (пока оба) - побіжно. Потом вернулся к фразам.
Отдельные из них просто шИкарные - вот эти две -
"Tomorrow, sir, comes sooner or later. If not, comes the day after tomorrow" - подвигает на раздумья о времени в стиле Шляпника.
"говорю серьезней, чем из горящего куста" - А эта - просто драгоценный камень (я в них не специалист, но чувствую, что сравнить это можно только с оттуда), купина неопалимая. Говорят, были прецеденты - горели кусты, масло там какое-то и температура.
PS - это не рецензия, это вЧепятления.



Re: И вот, что интересно

Спасибо, Саша! Не так уж я, как правило, думаю, что именно в данный момент пишу, особенно, когда заигрываюсь

Спасибо, Суземка!

?

Log in

No account? Create an account