suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

АЗОРЫ ЗДЕСЬ ТИХИЕ. Часть Первая. ИСПАНЬОЛА




«И вот что из меня вышло, Джим. А всё оттого, что я смолоду ходил на кладбище играть в орлянку! Ей-богу, начал с орлянки и покатился...»


Когда я впервые попал в Париж, мне все казалось неправдой. Ну как это так — я и Париж?! Елисейские поля с Монмартром! Здесь же д'Артаньяны должны ходить косяками, а я-то причем?..





А потом пришло и убило другое название - Наветренные Острова. Я понимал, что, если хочу оставаться нормальным, то мне на Наветренные нельзя. И на Подветренные тоже. В Рим можно. В Лондон, пожалуйста, в Брюссель, в Венецию какую-нибудь, в Валенсию... А на Наветренные - никак. Ни ногой! Ни форштевнем!


Потому что таких названий в жизни не бывает, они из затрепанных детских книг, затерявшихся на чердаке вместе с самодельной пиратской саблей и учебником «Родная Речь»...


Да и нужно знать свое место. Живут же мои друзья в Брянских лесах: охотятся на кабанов, пьют самогон и никакими Антигуа и Флоресами не интересуются.


Откуда тут Флоресу взяться, если зимой снег, летом - колорадские жуки, и вся жизнь по графику: тут дед лежит, вот мамкина могила, а это место я себе оставил, токо надо бугор сравнять, все руки не доходят...






Про дальние моря всей улицей в детстве когда-то прочли, неделю за огородами в пиратов поиграли и забыли навсегда. Какие еще, блин, Наветренные Острова!


А я запомнил...


22 апреля 2011 года самолет из Москвы приземлился в Доминиканской республике. Наш с Артуром договор о том, что я пройду Океан на катамаране от Кариб в обратную сторону, начал исполняться после того, как мне удалось договориться с Рустамом Васильевым, капитаном катамарана Lagoon-440 «Олеся», о включении меня в экипаж перехода.






Вообще-то, изначально предполагалось, что я пойду не с Рустом, а с человеком, которого зовут Костэба.


Но по миру вдруг поползли слухи, что капитан Костэба немногим лучше мэлвилловского Ахава и что, в частности, он имеет некрасивую и даже, прямо скажем, отрицательную привычку выкидывать за борт чем-то не глянувшихся ему матросов. Берет и кидает! И, говорят, многих уже перекидал, а к остальным, пёс, присматривается.


« - Что за несчастный корабль эта "Испаньола", Джим! - сказал он, подмигнув. - Сколько людей убито на ней и сколько бедных моряков погибло!»


Понятное дело, что идти с Костэбой, который так расшвыривается живыми людьми, я не хотел. Но именно он встретил меня в аэропорту и тут же уволок на свой Lagoon-500 «Alisha», стоявший где-то у черта на рогах.  «Ох, выкинет! - подумал я, глядя на то, как Костэба наливает мне в стакан водки и заманивает колбасой. - Тем более, что он специально встал на рейд, значит, тут глубоко...»


« - Капитан, - сказал он с недоброй усмешкой, - здесь валяется мой старый товарищ О'Брайен. Не выбросишь ли ты его за борт?  По-моему, он мало украшает наш корабль...»


Вода была прозрачной. Я прошел лодку по периметру, внимательно вглядываясь в волны.






«...Я отчетливо увидел их обоих: О'Брайена и Израэля. Они лежали рядом на чистом, светлом песке в тени судна. Вода, двигаясь, покачивала их. Красный колпак слетел с головы О'Брайена и поплыл...»


Мне чудились, что утопленники капитана Костэбы должны густо покрывать дно вокруг катамарана и лежать в живописных позах, безучастные к тому, как море легонько шевелит их красные колпаки, обрывки камзолов, и ноги в башмаках с серебряными пряжками. Поскольку никого на дне не оказалось, то я решил, что их всех уже унесло течением и стал присматривать для себя местечко поровнее.


«Вот интересно, - думал я, - а Костэба хоть выдаст мне камзол и башмаки с пряжками или так утопит,  немодным?..»


Пили мы два дня и две ночи, из чего любому станет понятно, что вообще-то я уже очень опытный моряк и просто так меня не поймать.


« - И рожа у него была, как у дьявола! - воскликнул пират, содрогаясь. - Вся синяя-синяя!
 - Это от рома, - сказал Мерри. - Синяя! Еще бы не синяя! От рома посинеешь, это верно...»



Ром на Испаньоле ужасен. Можно посинеть, можно позеленеть, можно пятнами пойти... Впрочем, я не помню, чтоб ром Барбадоса был лучше, хотя на любом из островов Карибского моря вам наверняка скажут, что именно их ром тут самый главный, а их тростник - самый сладкий.






И все же, несмотря на ром, я все время был настороже и когда капитан невинно предложил мне залезть в море, то сразу понял, что мой час пробил.


« - Джим, мне будут мерещиться ужасы. Я только что видел старого Флинта, вон там, в углу, у тебя за спиной. Видел его ясно, как живого....»


- Так ты пойдешь купаться? - еще раз спросил меня капитан Костэба, решительно отставляя бутылку Ron Barcello в сторону. Вид у него при этом был очень загадочный.

«Наверно, он хочет, чтоб я сам утопился, - быстро догадался я. - А то, видимо, остальные приходят к нему по ночам в кошмарах и уже совсем замучали».


Мне вообще легко даются мгновенные и безошибочные выводы. Надо было как-то Костэбу напугать.


- Я буду приходить к тебе по ночам, - неуверенно пробормотал я.


Капитан посмотрел на меня с легким удивлением, в котором проскользнул испуг:
- Не надо! У меня с мужиками так-то ничего вообще-то ни разу... Ну, в смысле, ты понял...


И полез от греха в море. Я обычно купаюсь голым. Поэтому снял все и прыгнул за ним. Ситуацию надо было добивать.


- Кошмар какой! - сказал Костэба, отплывая от меня подальше. - Вот, блин, матрос попался! Андрюха! Андрюха! Иди сюда!


«Наши взгляды встретились, и мы оба громко закричали»






На палубу выскочил Андрюха, помощник капитана.
- Не уходи никуда! - крикнул Костэба. - Если этот ко мне поплывет - сразу прыгай и выручай!


Я огорченно остановился и тут же выяснилось, что стою я на песке.
- Опаньки, Костэба, - удивился я. - А мы не сели на мель-то?






От килей до дна оставалось не более трех дюймов. Катамаран пришлось уводить на более глубокое место, а после того, как якорь прочно вцепился в грунт и мы снова оказались за столом, капитан осторожно сказал:

- Фил, не приходи ко мне, пожалуйста, по ночам, как брата прошу....
- Боишься утопленников! - ухмыляясь, торжествовал я.
- Утопленники - хрен бы с ними, я это... я таких как ты - я вот этих вот боюсь... Как там у Толкина... гномов и леголасов...
- Нашел леголаса!... - обиделся я, - сволота какая, надо ж так обзываться! я ж их сам боюсь...


Тут мы обнялись, я достал из холодильника сало и мы снова разлили по стаканам водку и ром. Как распоследние гномы.


Случившийся на португальской лодке врач смотрел на нас неодобрительно и сказал, что нельзя пить так много рому. Сам он пил портвейн и пиво. Капитану Костэбе врач не понравился.


« - Здешний доктор - ну что он понимает в моряках, Джим?! Я бывал в таких странах, где жарко, как в кипящей смоле, где люди так и падали от Желтого Джека, а землетрясения качали сушу, как морскую волну. И я жил только ромом! И если я сейчас не выпью рому, я умру. А моя кровь будет на тебе, Джим, и на этой крысе, на докторе. Что знает твой доктор о тех местах?..»


Я вспомнил, что капитан Костэба вообще-то родом из города Киева. Понятия не имею, что у них там с землетрясениями, но мне захотелось напомнить ему, что Джек на Украине не желтый, а желто-голубой. Впрочем, я не стал этого делать...






Потом в Casa De Campo из последнего перехода вернулся и ошвартовался у стенки катамаран Рустама и я перебрался к нему.


Итак, Руст и Егор (капитан и помощник), я да Юрик — вот и экипаж. Мы с Юркой собирались идти до Азор или Марокко, в зависимости от того, насколько быстро лодка окажется у Азорского архипелага.






Но, как это обычно и происходит, выход в Океан задерживался. Сначала мы ждали, пока из Штатов придет новая VHF-радиостанция, потом начался циклон, потом рацию поставили, а она не заработала, потом — снова циклон. Запасы виски, рассчитанные на переход, пришлось пополнять два раза.






«...Я узнал голос Сильвера, и, прежде чем он успел произнести несколько слов, я решил не вылезать из бочки ни за что на свете. Я лежал на дне, дрожа и вслушиваясь, задыхаясь от страха и любопытства...»


- Такое дело, - тихо рассказывал Егорка темной карибской ночью, - тут к Дэну на лодку одна девушка пришла... С собакой. Наглые — оба: что кобель, что эта... ну... девушка. В-общем, чартер хотели. Дэн с ними за остров вышел. Пока шли, собака эта на палубу гадила где хотела, девушка, в общем, тоже...


- На палубу гадила? - удивился я.


- Да не! - отмахнулся Егор. - Ходила, за все веревки дергала, вина требовала, и еще чтоб ей про шторм рассказывали, про Гонолулу с Антананариву всякую. Достала, короче...


Ну а в пролив вышли: там пять баллов. Девушку на волне сразу в каюту стряхнуло, она там воет, ее тошнит, а кобель, сволочь, кругами по лодке носится, мешает рифы на гроте взять, гавкает, шкоты кусает... И гадить еще не забывает.


Тут волна. В общем кобеля этого смыло. Так он как-то ухитрился за леер зацепиться. Прикинь, на локтях повис, хвост в воде, глаза вылупил, висит, молчит. Страдает. Дэн его вытянул, так он, знаешь, какой умный после этого стал? - по лодке только с наветренного борта передвигался, не гавкал, к шкотам ни ногой, лебедки не грыз и гадил только на кринолине.

Во так вот! А девушка, та как была глупая, так и осталась. Еле лодку от нее отмыли...


...Егорка умолк.


- Слышь, Фил, - толкнул меня в бок Юрик, - так-то, по ходу, валить нам с тобой отсюда надо: тут вон уже собаки на локтях висят, чё нам тут высиживать?


- Так то у Дэна, - пожал плечами я.






Дэн по всем параметрам - человек удивительной судьбы. В пятнадцать лет он потерял обе ноги. Не знаю, чем он занимался у себя в Питере, но в какой-то момент к нему пришло решение уйти под парусом в море. Ему подвернулся какой-то черт с лодкой, сообщивший, что он, черт, не прочь прогуляться через Атлантику. Дэну было все равно куда плыть и они отчалили.






Где-то миль за 400 до Карибов вдруг выяснилось, что переход у них не простой, а с изюминкой. Изюминка обнаружилась, когда в некой точке Атлантики на лодку высадилось семь человек нелегальных иммигрантов из России и Украины, которых, как объяснил черт, надо будет у берегов США пересадить на другой пароход.


Пароход действительно нарисовался недалеко от Флориды, только вместо того, чтоб забрать пассажиров с лодки, он посадил на нее еще штук десять вольнодумцев, стремящихся в Штаты, и снабдил всю эту ораву двумя мешками картошки.


Дэн не хотел в Штаты. Но он туда попал. Вымокших и оголодавших на картошке нелегалов с пристани увезли на микроавтобусе шустрые родригесы и гонсалесы. Вообще-то, американцы любят рассказывать про то, как их «отцы-пилигримы» с развалюхи Mayflower добрались в XVII веке до Америки и основали нацию.


По сути дела, Дэн повторил их подвиг: привез в Штаты полную лодку голодных обормотов, желавших обрести свободу.  Но пассажиры и экипаж Mayflower попали в историю, а вот Дэн попал в тюрьму, где у него пытались узнать, куда делись привезенные им «отцы-пилигримы», которые нации были не нужны.


В результате Дэн приобрел бесценный опыт окучивания государственной кукурузы на тюремных плантациях и стойкую нелюбовь к неграм-сокамерникам.


Еще ему сказали, что ноги его больше не будет на территории такой волшебной страны, как Штаты. Но как раз это Дэна интересовало меньше всего...






Я не очень много видел таких людей, как Дэн. У меня отродясь не было шляпы. Но если я узнаю, что мне предстоит еще раз встретиться с Дэном, я обязательно ее куплю только для того, чтоб снять перед ним. Без ног в одиночку управлять лодкой в штормовом Океане, самостоятельно слезть с тяжелых наркотиков, в любой ситуации оставаться спокойным, веселым и доброжелательным - я и в самом деле затрудняюсь назвать кого-то еще такого.


Последнее известие я получил от него несколько дней назад: старый пират снялся и вышел в Карибское Море. Куда его занесет - не знаю, лишь бы не в Штаты.... Удачи, Дэн и семи футов!






А 29 апреля, так толком и поняв, работает ли у нас рация или нет, мы отдали швартовы и вышли в Бермудский Треугольник...


               

?

Log in

No account? Create an account