?

Log in

No account? Create an account

suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

АРХИПЕЛАГ. Часть Вторая. ИГУАСУ




Температура воздуха была около 40 градусов. Температура воды в бассейне отеля Sheraton — градусов тридцать. Но мексиканец сидел в бассейне наряженный в штаны с майкой и имел на ушах шляпу. При этом он сосал из трубки холодный коктейль: папайя, манго, ром, сахар, лёд.

- Идиот, - с ходу определил Юрка.
- Ты ж сам так под душем стоял, - напомнил я.
- Я без коктейля стоял и по делу...









Мексиканец повернулся ко мне и, переложив стакан из правой руки в левую, быстро сунул правую руку в воду.

- Ты чего? - спросил я.
- Холодно тут, - жалобно пролепетал он, - рука от коктейля мёрзнет, по очереди грею.
- А зачем ты холодный коктейль пьёшь?
- Жарко мне! - так же жалобно сказал он.

Я ничего не понял. Видимо, я совсем плохо знаю мексиканцев. А Юрка, которому надоело слушать разговор на не пойми каком языке, и который, судя по его заинтересованному виду, давно что-то задумал, вдруг сполз в воду и хлопнул сзади мексиканца по шляпе. Тот от неожиданности погрузился в бассейн вместе со стаканом. А Юрка выполз обратно к стойке бара и презрительно сказал мне:

- Обычная шляпа. Вообще никакой мембраны. Херня полная.







...Рейс из Aeroparque Newbery шел над лесами и речками. Речки тут все или желтые или вообще оранжевые, в зависимости от того, какую глину в них добавляют. Приличных рек — ну, тех в которых нормальные люди купаются — их Аргентине, по-моему, вообще не выдали. Сплошное гончарное счастье: черпай воду, прямо из неё лепи горшки и обжигай тут же, под солнцем.

Если будет оказия — обязательно рассмотрите эстуарий реки La Plata откуда-нибудь из космоса. (Вы любите смотреть из космоса? Вам нравятся эстуарии?)







Вот на берегах этого глинозёмного кошмара и находится, кстати т.н. Город Пресвятой Троицы и Порт Святой нашей Девы Марии Добрых Ветров (он же Буэнос-Айрес). Фразеологизм «ловить рыбу в мутной воде» существует во всех европейских языках. И везде под этим подразумевается что-то нехорошее. Но лишь в Аргентине «ловить рыбу в мутной воде» — это просто «ловить рыбу». Потому, что другой воды не предлагается. Не знаю, что сама рыба в этом всём видит. И что она вообще тут нашла.






...Полёт был домашний, из разряда vuelos cabotaje, поэтому для жрать дали какую-то плюшку и всё. Впрочем, лететь до Cataratas del Iguazú  было недолго, примерно, - час сорок. Маленький аэропорт с растрескавшимся бетоном и перекрывающим нежную песню авиадвигателей рёвом окрестных цикад.

На выезде из аэропорта — истребитель на постаменте. Мы пригляделись — а это макет, оказывается. И, главное, даже на полноценный макет у них фанеры не хватило. Сделали в масштабе 1:3. Такой себе странный весьма истребитель, для второклассника, видимо.

Вот где меня гордость за Родину проткнула по-настоящему! То ли дело у нас, в наших мрачных заледенелых палестинах: танк - так прям правда танк, хоть сейчас заводи и на Курскую Дугу. «Катюша» если, то со снарядами, бомбардировщики с бомбами, торпедные катера с торпедами и даже Царь-пушка с ядрами. Бери и воюй сходу, ну или там, к миру, допустим, склоняй кого недвусмысленно.

А у этих — не пойми что. По пути из аэропорта в Puerto Iguazú стоит мотострелковый полк, вооруженный бронетранспортерами. Новейшее, наверное, оружие. У нас на таких до 1942 года немцы ездили.

Я думаю, именно немцы их сюда и привезли, потому что немецких поселений и в самой Серебряной Стране и в окрестных жаростойких государствах после войны понастроили немало.







Я однажды поехал на речку Paraná, к границе Парагвая, Серебрянки и Бразилии. Такси выскочило на мост и, проехав до половины, остановилось.

- Вот тут граница, - махнул таксист рукой на полотно моста.

Я вышел из машины.

- Где?
- Тень от столба видите? – показал таксист. – Граница и есть. На рассвете она вон там, а сейчас уже сюда доползла…
- А ночью?
- Ночью луна, - сказал таксист. – Тогда граница вообще по-другому проходит.
- А без луны?
- А кому нужна граница в безлунную ночь? – удивился таксист. – Контрабандист не пойдет – тут в темноте шею свернешь, пограничников нету, случись что - никто ему не поможет…

Меня почему-то прибила мысль, что пограничники и контрабандисты в этих краях созданы для помощи друг другу. «Все-таки, я очень далеко забрался, - подумалось мне. - Они здесь даже не знают элементарных принципов, на которых должно быть основано общение между пограничниками и контрабандистами».







- У вас по-другому? – забеспокоился таксист, увидев непонимание на моём лице.

«У нас по-другому, - подумал я, медля с ответом. – У нас, слава тебе господи, хоть границы не передвигают с помощью солнца...»

- Вы знаете, - сказал я таксисту, - когда мы в последний раз передвигали границы, нам понадобилось четыре года. А еще очень много танков, самолетов и людей.

Таксист с уважением к такому большому труду покивал головой, но потом все же спросил:

- А сейчас границы там же?
- Нет, - вынужденно признался я, - какое-то время назад все вернулось на место. А кое-где мы еще и потеряли свои территории.

Водитель снова показал на тень и, едва скрывая чувство превосходства, сказал:

- Нам не нужны люди, самолеты и танки. К завтрашнему утру граница будет там же, где она была и сегодня утром. И территорий мы не теряем.

- Тогда зачем вам вообще граница? – раздраженно спросил я.
- Ну так… - пожал плечами таксист. – Чтоб знать. Свое-чужое… Тут – мы, там – они…







- А вон там? – я показал рукой на реку, туда, где в жарком воздухе колыхалась полусонная пристань с лежащим на боку ржавым пароходом.

- Там – не мы и не они. Это третье государство. Фашисты, - коротко ответил таксист.

…В России про фашистов знают всё. И образ фашиста у нас предельно четок. Так, например, все помнят, что фашисты – они злые.

Потом, фашисты, они ж, обычно, всё время мерзнут и кутаются в бабьи платки. Кроме того, входя в деревню, фашисты всегда требуют определенный продуктовый набор. У моего поколения этот образ складывался годами и казался совершенно непоколебимым.

А теперь вот выяснилось, что и он не вечен. Тут, на границе трех южных государств (La Triple Frontera), все было другое, даже фашисты тут были ненормальные: негры, мулаты, креолы, индейцы...







Стоя на мосту и глядя на желтую реку с горячей водой, невозможно было представить, что из джунглей вдруг выползут околевшие немцы в пуховых платках и, врываясь под навесы пальмовых хижин, начнут требовать «яйки, млеко и сало». Скорей уж – бананы, текилу и молочных игуан. Да и, к тому же, было непонятно, как можно оставаться злым на такой жаре…

- А к вам они не лезут? – спросил я.

- А чего им к нам лезть? – пожал плечами таксист. – Сидят, рыбу ловят, вон там у них кофейные деревья. Кофе нам продают. Мы им тоже кофе продаем. Они наш кофе любят, а нам ихний нравится...

И заметив, что я чего-то недопонимаю, туманно пояснил:

- Ну, это для экономики так надо... Меркосур называется. Mercado Común del Sur по-нашему.

Я вспомнил, то, что узнал о курсе валют и радостно кивнул. У них несколько правительств в этом Меркосуре разобраться не могут, не хватало ещё, чтоб я лез.




***


...А бронетранспортеры и на этот раз стояли там же. Я им обрадовался как родным.

- Только чё-то вы, похоже, малость заржавели с того времени, - сказал я.
- Ты, в общем, тоже не молодеешь, - обиделись бронетранспортеры.







Вообще, Аргентина не дура повоевать, только делает это как-то бестолково. В 1978 году, например, местную хунту торкнуло, что надо бы заграбастать у Чили несколько островов на Огненной Земле — Lenox, Picton и Isla-Nueva.

Для справки — ни фига на этих островах не растёт, толку от них никакого, никто там не живёт, потому что и жить на них невозможно. Пингвинов — и тех нету. Только чёрная треска плавает на глубине в один километр. Хоть обныряйся весь.

А вот же, блин, решили повоевать, потому что давно не пробовали! В общем, дело кончилось тем, что пришлось и Чили и Аргентине обращаться к Иоанну-Павлу номер два (а в какой обком ещё католикам жаловаться!)

Папа на всё это смотрел-смотрел, а потом с пастырской непосредственностью накатал буллу, в которой послал всех на хрен. Сказал: «Вы там чё, мате несвежего выпили? Как было, так пусть и остаётся, а то приеду, все калабасы вам перебью и бомбильи поотымаю!»







И ведь что удивительно — проиграв этот конфликт с Чили, аргентинцы подумали: «А не повоевать ли нам теперь с Англией? Может, хоть тут обломится?» Вот это кем надо быть, чтоб до такого додуматься? Это что за ход мысли такой стратегический?

Ну, результат-то известен: Фолкленды так и остались у Британии и лишь на аргентинских картах они отмечены как Islas Malvinas. А в скобочках ещё так скромненько — (Arg.) Как Сибирь на картах у китайцев.

И я до сих пор помню, как в своё время меня сразила фраза министра обороны Аргентины: «К сожалению, из-за штормовой погоды, наши доблестные наземные войска не смогли отразить десант врага, высаженный с моря и воздуха».

Я, наверное, минут пять пытался сообразить, что это он такое сказал. Так и не сообразил.







...Экспедиционный квартирмейстер Настя сняла нам с Юркой номер в Sheraton'e. Прямо на территории Parque Nacional Iguazú, на третьем этаже, с видом на водопады.

Любого грамотного матроса подобные зрелища способны довести до кондратия. Ну, а как? - 277 струй день и ночь грохочут с высоты 70 метров, это нормально?  Поэтому правильный матрос и будет потом орать на нерадивого юнгу, не закрывшего кран на камбузе: «Только ещё в одном месте на Земном Шаре живут мудаки, которые относятся к пресной воде так же как ты!»

Меня лично всегда тянет перекрыть воду, будь то кран, ручей или вот, скажем,  — водопад. А научись я, не дай бог, конечно, раскладывать Н2О на составляющие, то ещё б и кислород с углеводородами кое-кому перекрыл бы. Но это исключительно от моего запредельного человеколюбия, а в быту-то я — мирный.

Такой мирный, что даже соблюдал все правила поведения в национальном парке. Например, не ходил в джунгли, как просили, с пяти вечера до восьми утра. И с восьми до пяти тоже не совался. Юрка было хотел в какой-то заповедной роще пошариться, но я его удержал словами:

- Там тебе капуцины мигом голову открутят!
- Капуцины — в смысле, монахи? - удивился Юрик.
- Капуцины — в смысле, обезьяны, - объяснил я.

Капуцины, ягуары, пумы, кайманы, оцелоты — господи, твоя сила! - спасибо, хоть в Океане никого, кроме акул нету, а тут не знаешь, куда и ступить!







Заселившись в отель, мы уселись на балконе. Столбы водяной пыли, поднимавшиеся от главного водопада,  Garganta Del Diablo, поднимались в небо.

- Дураки они, - сообщил мне Юрка, почёсывая грудь под массивным чёрным крестом, - Нет бы тут какую-то ГЭС поставить. Братскую или, там, Саяно-Шушенскую... А то вон глянь, текёт и текёт, а толку нету...

Я задумался. И действительно. Текёт и текёт. А поставь хорошую турбину, можно было б... А чё можно было б? Так и не придумав, я сменил тему и спросил у Юрки:

- А что это за крест у тебя?
- Gucci, - сказал Юрка, - с каких-то мощей...

Юра у нас — православный помощник нотариуса. Он верит в Господа нашего Иисуса Христа и в то, что Господь в милосердии своём, если и сохранит кого-нибудь при следующем Всемирном Потопе, то, скорее всего, - пару таких полезных тварей, как помощники нотариусов.

Поэтому Юра, во-первых, работает на самом верху Башни Федерации, докуда ещё и не каждый потоп доберётся, а, во-вторых, он подписал договор с одним батюшкой, который на возмездной основе исполняет обязанности Юркиного духовника с обязательным ежемесячным оптовым замаливанием Юркиных грехов.

И, следует отметить, что Юрка, который не любит платить деньги даром, старается не оставлять своего духовника без работы. Во всяком случае, к тридцатому числу он несёт в церкву такой список за  месяц, что люди там за него недели по две не разгибаются. Так что крест «Gucci с каких-то мощей» меня не удивил.







В первый день мы на каком-то мелком паровозе уехали не туда, куда надо и он чуть не вывез нас из парка. Мы пересели и поехали «куда надо». А надо нам было в место, которое называется Garganta Del Diablo (в смысле — Глотка Дьявола), ну и конечная станция тоже называлась — Garganta (в смысле — Глотка Сортировочная, откуда можно было пройти по мосткам к основному кошмару или тихонько сплавиться на лодочке по неосновному).

Я б не сказал, что те, кто называл водопады, обладали какими-то креативными особенностями. Ну, так... Выпили на жаре по стакану Pisco Especial и давай сочинять. Например, один из водопадов, где вниз летят три струи, получил название «Три Мушкетёра». А рядом с ним такой же, только на две струи. Ну, его, недолго думая, назвали - «Два Мушкетёра». Какие два? Почему два?







То ли дело на милой отчизне! Едешь на электричке в Воронеж и одно за другим мелькают любезные сердцу названия — «Щучьё», «Мужичьё», - всё с ударениями на последний слог. И, между прочим, на остановках в электричку лезет именно щучьё и мужичьё, а никакие не мушкетёры. (Вот она где, настоящая-то Глотка Дьявола, кстати, а ни в какой не в Аргентине!)

А потом вдруг видишь вокзал, на котором уже безо всякой надежды написано - «Хренóвое». Смотришь и понимаешь — действительно  хренóвее некуда, а диктор, сглаживая впечатление, объявляет:  «Хреновóе». А ты опять смотришь и думаешь — меняй он ударения, не меняй, а лучше уже всё равно не будет...







...В тот вечер мы сидели с пивом на станции и смотрели на американцев. Робкие представители Штатов тупо разглядывали лавку с надписью «Comidas Rapidas». На прилавке лежали дорогие их сердцу полуметровые бутерброды, а они никак не могли сообразить, в самом ли деле это fast food или просто глюки. А если fast food, то почему сomidas rapidas?..

Юрка хлебнул пива и закурил. Один из американцев шаловливо погрозил в его сторону пухлым, как у младенчика, пальчиком и сказал:

- There is no-smoking policy in the national park!
- Чё он сказал? - сунулся ко мне Юрик.
- Говорит: не кури в сквере.

Юрка снова хлебнул пива, затянулся и лениво бросил в сторону американца:

- Войска из Ирака выведи, гнида...







А потом, стоило нам усесться в паровоз, отправляющийся в обратный путь, как на перрон с видом начальника станции вышел скунс.

Он даже ничего не метил. «Ничего не сделал, только вошёл!» Прогулявшись вдоль вагонов, распинав пустые банки из-под кока-колы, скунс ушёл домой, оставив по себе память в виде запаха.

Знаете, я служил в армии и помню, как пахнет ночью в расположении роты. Особенно, когда сушатся портянки.

Я пару раз летом ездил в метро в час пик, когда менты с трех вокзалов прогоняли бомжей и те скопом перемещались на новые рынки сбыта своих услуг.

Я хорошо помню, как я сам пахну после того, как в duty-free перепробую на себе штук сто пятьдесят духов разной гендерной предназначенности.

И всё равно я скажу — скунс круче! Если он попадётся вам на жизненном пути — пожалуйста, уступите ему дорогу, а то сильно пожалеете. (К людям, даже прилично одетым и мытым это тоже довольно часто относится).







...Ночь мы провели под грохот водопадов. На следующий день нас посадили в грузовой Mersedes, который, судя по его виду, немцы притащили сюда вместе со всё теми же моими знакомыми-бронетранспортёрами, и повезли в джунгли показывать ягуаров.

Ягуары, прямо скажем, не дураки и не колхозные кобели, чтоб под машины кидаться. Юрка сразу сказал: «Ягуар на дальний кордон ушёл. Будем кайманов смотреть». Но и кайманы с оцелотами на Игуасу не лианой шитые.







Так что никого мы не встретили, только один паук зазевался и не смылся заранее. Вот он действительно чуть с ума не сошёл, когда мы на него вдвадцатиром с камерами накинулись. В полуобморочном состоянии спайдер вяло дёргал за паутинки, щурился от вспышек, а когда мы уехали, видно, долго грыз прошлогоднюю осу, думая: «чтоб я еще хоть раз пошёл на этих мух охотиться!..»






...Внизу, у реки Игуасу, господ отдыхающих ждали многоместные лодки и спасательные жилеты. Юра приободрился:

- Какая у них осадка? - деловито спросил он.
- Нету у них осадки, - сказал я, - сам же видишь, они плоскодонные.

Юрка надел жилет и было занёс ногу в лодку, но вдруг, что-то вспомнив, снова вылез обратно.

- А они в курсе, что я Атлантику под парусом пересёк? - задал он главный вопрос.
- Я им скажу, - пообещал я.
- Ну так скажи, чё молчишь!

Я вздохнул и по-английски сказал рулевому, который понимал только по-испански:

- Этот парень — помощник нотариуса.
- Чё ты сказал? - крикнул Юрка.
- Я сказал, что ты капитан второго ранга.
- А, ну нормально, - засопел Юрка и полез в лодку.







Майки мы сняли и остались в шортах. Лодки рванули с места и влетели под первый водопад, откуда нам на головы, под визг и вопли окружающих, россыпью хлынули струи Игуасу. Потом лодки сделали несколько заходов под другие части водопада, где от заливавшей глаза воды совсем ничего не было видно.

Sony Nex мы успели убрать в непромокаемый мешок, в руках остались только GoPro и Kodak-Sport. Между прочим, это уже был второй водонепроницаемый Kodak, который у меня накрывается именно от воды. Первый не выдержал ныряний на Мальдивах, второй вот сдох в Аргентине.  И хорошо, что их перестали выпускать, а то я себя знаю — я б и третий купил...

Солнце через водяную пыль водопадов сожгло и меня и Юрика всего за каких-то пятнадцать-двадцать минут. Вроде ты весь в воде, вроде и вода холодная, но ты уже сгорел. Вылезали мы оба красные как будёновцы и мокрые как два карася.







У бассейна, куда Юрка поволок меня пить коктейли, ругалась семья итальянцев — муж, жена и ихняя тёща. Еще был ребенок лет полутора, с которым муж нервно ходил по краю бассейна. Прямо под ними в воде расположился тот мексиканец, шляпа которого сразу заинтересовала Юрку.

- Ты ходил к этой суке, начиная со школы, - сказала жена, предлагая тему для неспешного разговора.
- Э веро, - тявкнула тёща.

- Сэнти! - муж терпеливо поднял руку, свободную от ребёнка. - Мы с детства занимались спортом и ходили на один и тот же стадион. Да бамбино, я сказал!

- Я и говорю, что еще «да бамбино» ты всегда был с этой сукой!

- Вэро! Чертамэнтэ! - опять встряла тёща. - На стадион они ходили! Вот и этот бастардо, мой марито...

- Мамма! - обернулась к ней дочь. - Ракконти ди папа -  в другой раз, ти прэго!

Итальянец поставил ребенка наземь и воздел руки, призывая небо выборочно обрушиться на землю. Ребенок заплакал и отец снова его поднял.

- И вообще, - сказала тёща, явно плохо разбиравшаяся в причинно-следственных связях.
- И вообще, - сказала она дочери, - с таким зятем я не удивлюсь, если это вообще не твой ребёнок, моя девочка.

Наступила глухая тишина. Все посмотрели друг на друга, а тёща, начав понимать, что, видимо сказала что-то не то, засуетилась, натягивая шляпку.


- Ки? - ошарашенно спросил итальянец и показал на ребёнка. - Квэсто?!!!
- Мамма! - строго сказала дочь.
- Дио мио! - заорал итальянец на все джунгли. - Ке идиота!
- Ай, я ничего не знаю, ничего не знаю! Нон со ниентэ и отстаньте от меня, тутти и трэ! - закричала тёща и бойко ускакала в сторону отеля.

- Вот видите, - толкнул меня по-прежнему околевавший в 30-градусной воде мексиканец, - ей, наверно, тоже холодно стало...


Тут-то Юрка и улучил момент, чтоб долбануть его по шляпе...







Позже, когда мы добрались до аэропорта в Puerto Iguazú, нас обоих уже трясло от ожогов, от перегрева, от резко подскочившей температуры. В жаркой и липкой тьме тропической ночи, гремевшей на все лады цикадами, мы сидели на ступеньках аэропорта, прижавшись друг к другу и клацая зубами.

Две девочки из Патагонии присели рядом покурить, посмотрели на нас и вдруг спросили:

- Вы семья?
- С какой стати? - удивился я.
- Ну... вы сидите вместе, а еще ваш партнер одет так...

Я оглядел партнёра. На нём была розовая рубашка и голубые шорты. Не человек, а гей-парад в Можайске.







- Эй, на голубятне, - спросил я Юрку, - у тебя есть что другое надеть?

Юрка, узнав в чем дело, отскочил от меня на метр и, перекрывая цикад, заорал на девиц:

- Да я только за границу яркую одежду надеваю! Потому, что не знаю языков и боюсь потеряться. А так я хоть на виду!
- На виду, на виду, натурал ты мой, - попробовал я его успокоить. - Совсем на виду.

Оказалось, если ночью в джунглях одеться в голубое и розовое и начать орать на девиц по-русски, то девицы исчезают мгновенно. Просто растворяются, как будто их и не было никогда.

Юрка, бурча и оглядывая свой попугайский наряд, поплёлся в зал вылета. Остаток пути до Буэноса он был мрачен и неразговорчив. Только трясся всё больше.







Вылетая из столицы на водопады, мы выписались из отеля. Теперь надо было снова получать номера и заполнять формуляры, но Юрка прямо от двери, под удивленным взглядом отельного служащего, ломанулся в лифт, напоследок крикнув: «Я у Насти!»

Я взял нам с ним по номеру, забрал ключи и тоже поднялся к Насте. Юрка, уже намазанный каким-то иностранным барсучьим салом, лежал на кровати с голой красной спиной. Отдельно в полумраке номера белела его попа. Настя ходила по номеру и рассеянно стирала салфеткой барсучье сало с растопыренных пальцев.

- А штаны он зачем снял? - спросил я. - Интересничает?

- Это чтоб видно было, где мазать, а где гладить, - промычал уткнувшийся в подушку Юрка.

- С каких мощей его под солнце понесло?! - возмущенно спросила Настя. - Да и тебя вместе с ним.

- А мы семья, как тут выяснилось, - ответил я и на вопросительный взгляд Насти только махнул рукой:
- Христос с вами, лечитесь. А я пойду стану спать.
..






Утром Юрка снова отправился в лазарет и когда я зашёл к ним, Настя колдовала над его мордой с нежностью пластического хирурга. Сам Юрка сидел неподвижно, как член Политбюро на официальном портрете и был похож на Слюнькова, Зайкова и Воротникова, вместе взятых.

Дело у них предстояло долгое, так что я снова ушел в свой номер читать книгу, пить пиво и сдирать с себя эпителий. Сидел я голый и, внимательно рассматривая себя, искал за что уцепиться (в хорошем смысле). А уцепившись, начинал тянуть.

Кожа отслаивалась длинными прозрачными кусками, похожими на крылья гигантской стрекозы. «Вот нету на меня Набокова с сачком», - неожиданно пришло мне в голову.

Через час зашёл Юрка, с отвращением посмотрел на голого человека и на пол, густо усеянный легкими остатками бывшего меня.

- Хорошо, что ты это хотя бы не жрёшь, - задумчиво сказал он и, помолчав, добавил: - В общем, так, живодёр и
голодранец, вставай, нам пора лететь в Ушуайю...




  • 1
Это что же за фашисты такие - негры, мулаты, креолы и индейцы?
Это же всякому порядочному фашисту прямое оскорбление!
Где же арии?

Арии в Бушере атомную бонбу стругают

выражаю протест и требования!
*вытирает слёзы*
настоятельно требую каждый такой пост обозначать фразой "читать только в памперсах"
25 минут читать пост непрерывно рыдая! *продолжает рыдать ф кота*
______
про Ирак Юрий прально уел ибо нефиг!

Edited at 2014-01-27 02:25 pm (UTC)

А вот как вам лирический герой Юрка?
Я вижу характер, дааа..

Я вообще тут твоих записей на ночь почитала.
Увлекательно!
Местами руки чесались прокомментировать...но я сдержалась.
Писатель ты, Фил (ну и капитан, конечно!) А писателей не комментируют.
Их либо читают, либо нет.
На Кубу тебе надо.
Как Хэмингуэю, например.

На Кубе сопьюсь и потом хоть обзвонись в этот колокол

Edited at 2014-01-27 02:57 pm (UTC)

Как всегда, замечательно, Юрка забавный...

Юрка хороший

Приведенные Вами диалоги с местными еще раз утвердили меня в мысли, в которой мы, собственно, уже утвердились в прошлом году в Аргентине и в этом году в Боливии - они там реально ходят вниз головой! И порой даже не стоит пытаться понять их логику, лучше принять как данность.
Спасибо, отличный рассказ!

Пасиб! Это действительно так и через какое-то время уже сам начинаешь вниз головой ходить. А потом возвращаешься в Москву, смотришься в зеркало и думаешь: "Ну, слава богу, хоть голова у меня не пёсья!"

Когда читаю твои рассказы, у меня всегда два разных ощущения.
С одной стороны, я читаю это как литературное произведение.
Мне нравится сюжет, язык, юмор.
И тут действительно, комментировать излишне.

Но задним-то умом я понимаю, что это писал знакомый мне человек, и писал он про знакомых мне людей, да и про вполне конкретную поездку.
И вот тут мне конечно хочется задать кучу вопросов.

К примеру:
Я конечно понимаю, почему двое взрослых людей рванули из одной жопы мира, в другую - на Игуасу.
Но почему эти два взрослых человека не намазались кремом от загара?
ох.. да много всяких вопросов....
Вообще, без Насти вы бы там не выжили.
Ну или выжили бы, но с потерями.


Ну, во-первых, я вообще никогда ничем не мажусь. Шо я тебе! - гей синего цвета?!

Во-вторых, Юрка, предварительно встретив Настю и о чем-то с ней пошушукавшись, не то что крем - ни одной таблетки не взял.

В-третьих, мы слишком сильно были озабочены восполняемостью ресурсов виски и, соответственно, на хрен нам был крем, если можно всегда ударить лицом в лечебную грязь? Культура питья подвела. Не ударили.

фейерично! ))
с нетерпением жду продолжения, Фил )

Будет со временем

Мексиканец был прав: в шляпе (даже в немембранной) и в майке вы бы не так обгорели! ;)

А хорошо помощник нотариуса американка отбрил! ;)

Ох уж и колоритно вы Юрия расписали!
Смеялся почти до слёз,над этим Капитаном Православным II-го ранга Натариусом
Спасибо Фил!

Служу Трудовому Народу, Дима!

Юра очень правельный патцан и очень надежный.

Миш, хто б сомневался. Ну, не мы ж с тобой! - мы Юрика любим.

  • 1