suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

АРХИПЕЛАГ. Часть Первая. БУЭНОС-АЙРЕС




Носки Юрка аккуратно повесил на край тазика, налил в него воды и придавил носки сапогами. Их тоже стоило проверить. Потом он надел шапку и термобельё и полез в этом всём под душ.

Расположившись точно под струёй,  он покорно смаргивал воду, пытаясь головой почувствовать, промокла ли шапка или всё еще держит. За такие деньги должна бы была, по идее, держать. Стало совсем тепло и он было подумал, что с термобельём ему точно повезло, но потом сообразил, что и вода в душе была не холодная.




С шапки продолжало течь и тогда он потрогал её рукой. С одной стороны сразу стало сочиться. «Значит, мембрану мять нельзя!» - догадался Юрка. Он вылез из душа и оставляя за собой лужи, прошел в комнату к телефону:

- Нормальная снаряга! - крикнул он мне. - Главное, мембрану не мять, тогда шапка не протекает!
- А сапоги как? - спросил я.
- Сапоги в тазу пока стоят. Вроде, держат. И носки там же.
- Соли туда насыпь, - присоветовал я. - Мы ж не на Клязьму едем...


В ванную вошла мама и уставилась на сложный морской прибор, состоявший из таза, воды, носков и сапог. Если б она увидела такое на берегу реки, то решила бы, что сын утонул. Но утонуть под душем и слиться в дырку он не мог. «Опыты ставит», - догадалась мама, вспомнив, что год назад её Юрка уже стоял под душем в комбинезоне Musto и куртке Henry Lloyd.

- Мам, у нас есть морская соль для ванн? - спросил сын из кухни.

Соли не было. Была только грязь из Мёртвого моря. Её Юрка купил, когда проверял новые кроссовки. А соль в таз пришлось сыпать обычную.







...Turkish Airlines везли нас с неспешностью много повидавшего в жизни ишака. Когда мы летели над Атлантикой, у меня было впечатление, что нас, должно быть, обгоняют пароходы. Стоило заснуть, как турки сразу же приносили еду. В другое время старались не беспокоить.

Шестнадцать часов полёта — достаточный срок, чтобы основательно подумать над тем, а не ли сменить увлечение яхтами на какие-нибудь шашки-шахматы в Парке им. Горького. Тем более, что летели мы из Стамбула в такое сволочное место, как Сан-Паулу. Не в том смысле, что нам туда было надо, а в том, что как бы люди не летали в Южную Америку, а обогнуть стыковой аэропорт Сан-Паулу редко кому удаётся.

Три часа мы торчали на земле Бразилии, не выходя из самолёта. Потом еще три или четыре часа добирались оттуда до Аргентины. Я не помню точно, сколько мы летели на последнем отрезке: меня всего раз будили едой и три-четыре раза толкали в бок, предлагая выпить. (Три-четыре раза толкали турки и отдельно, раз десять, — Юрка, у которого была бутылка виски).

Мне Юрка перед последним приземлением сказал, что вообще-то уже привык лететь и может вот так кантоваться в «Боинге» хоть целый год. Ему даже понравилось, что за время от Москвы стрелка часов уже прошла два полных круга и теперь бодро завернула на третий. Настя потихоньку завывала, а я обнаружил, что уже не так хочу курить, как мне это казалось первые 14 или 15 часов пути.







Вообще, вся эта мировая борьба с курением достала окончательно. На фига они на сигаретных пачках рисуют, как жутко выглядят мои органы после табака? Откуда я знаю, жутко оно или нормально? Можно подумать, если меня затащить в морг и показать идеальную селезёнку, так я буду плакать от счастья и орать: «Покажите мне ещё и правильную поджелудочную, а то не уйду!»

Откуда я знаю, что у меня там внутри красиво, а что некрасиво? Каким оно должно быть, а каким не должно? У меня, может, вообще другие критерии прекрасного.

Вот раньше в самолётах можно было и курить, и пить, и вообще всё что хочешь. А в немецких документальных фильмах про любовь лётчики со стюардессами такое вытворяли, что просто обзавидуешься. И нормально ж летали при этом!

И дебоширов не было. Я вон летел однажды из Хабаровска и на подлёте к Москве два ненормальных заспорили, с какого ряда курить разрешено. Стюардесса им показала, но один упёрся и говорит: «Всё равно я курить никому тут не дам!» Тот, второй, говорит: «Я сейчас пацанам позвоню, они тебя, урода, так встретят, маму не узнаешь!..» А этот тому тоже: «Это я позвоню, мои с такими стволами в аэропорт подгребут, вообще все полягут, как под Сталинградом! А твоя мама тебя не узнает!» (Чё им эти мамы сдались?) Вцепились друг в друга, стоят, оба красные уже.

Ну, я тоже решил поучаствовать. Встал и как заору на весь самолёт: «Ельцин — козёл!» И как-то сама собой вся их драка рассосалась и никто никого, кроме жён, встречать не приехал. Да и жёны без стволов заявились, так что никакого Сталинграда не вышло, одни слова только были.







И со стволами тоже не факт, что обязательно стрелять бы начали. Покурил человек, выпил и отошёл. Мы из Белгорода летели в девяностых. Все как люди стволы лётчикам сдали, а один депутат не захотел. Я, мол, депутат, и если что, мне отстреливаться надо. Вот откуда такие идиоты берутся? Причём, сразу в депутатах? Он и к самолёту на машине подъехал. Без досмотра.

Заломали его, конечно, придурка. Я в кабину постучался, пистолет лётчику протянул, говорю: «Забери от греха». И, главное, пистолет-то какой-то никакой был — не то «вальтер», не то даже «макаров», ерунда в общем. С теми, что в общий ящик у лётчиков накидали — вообще никакого сравнения.

А этот не успокоился. Сначала водку достал из портфеля, потом закурил. Стюардесса говорит: «Курить и пить - только когда эшелон наберём». А ему по фигу. Ну тут у людей крышки и послетали. «Да, ну его на хрен! - говорят. - А мы что, хуже, что ли?!»

Ну, и такое веселье по всему этому самолёту началось, просто праздник: водка по стаканам, колбасу достали, курей руками раздирают, сало режут, луком зажёвывают, познакомились все сразу, обниматься начали.







Стюардесса рукой махнула, говорит мне: «Пойдём в хвост, тоже выпьем, а то мне одной неохота, а вместе со всеми — вроде, неудобно».

Пошли мы, выпили с ней, она говорит:  «Садись вон на чёрный ящик, в ногах правды нет». Я смотрю — два оранжевых шара какие-то. Она говорит: «Это и есть черные ящики». Так мы с ней до Москвы и просидели там, выпивая. Всю свою жизнь она мне рассказала. Я тоже что-то наплёл. Только подо мной жужжало что-то постоянно. Она говорит: «Там параметры записываются». Я еще спросил: «Ничего, что я сижу на нём? На параметры не влияет? Моего ничего не запишется?»

А перед посадкой лётчик ногой ящик в проход выдвинул, говорит: «Разбирайте сами, а то я уже не помню, где чей...» Все разобрали и даже депутату этому его «макаров» в портфель засунули со словами «в следующий раз не позорься, ушлёпок».

Такой вот хороший полёт получился. У меня, правда, потом еще полдня параметры в попе жужжали, но это ничего, не опасно. И сигареты никому не мешали. А зная ситуацию, могу точно сказать: половина из тех, что тогда в ящик скидывалась, так и не дождалась, чтоб у них печень испортилась. Соответственно, и ждать им смысла не было. Gaudeamus igitur, как сказали бы раньше!







Кстати, в этот раз обратно из Америки мы летели через Лондон и в пятом терминале Heathrow нарвались на обыск. Чёртовы рыбьи морды англичане перетрясли всю ручную кладь, хотя мы были в закрытой зоне. Таможенники очень долго пытались разобрать сетевой адаптер, совали нос в мой третий (запасной) носок, обнюхивали зубную пасту и убили на это минут тридцать.

На мой вопрос, а на фига это делать, если в Аргентине уже проверяли (враки, конечно: просто пропустили чемодан через сканер, ничего не вытаскивая), они мне рассказали, что у них страна традиций и что они так всех обыскивают еще со времен восстания графа Мара в XVII веке. Чуть на рейс не опоздал! Суки какие! Получается, они и графу Мару на границе с Хайлендом его вассальный MakbookPro алебардой пополам раскоцали?

Впрочем, это было, как я сказал, уже на обратном пути. А тут, добравшись наконец за 26 часов до столицы Аргентины, мы вышли из самолета в жаркое, январское, южноамериканское лето.







...Таксист в Буэнос-Айресе шустрый попался. По трассе летел, только что не ставя машину в поворотах на два колеса, а на пунктах оплаты крался за грузовиками и проскакивал, даже не успевая получить шлагбаумом по крыше. Каждый раз очень веселился.

Потом привёз к отелю. «Вам сюда!» - говорит. Мы спрашиваем: «Точно? У нас на бумажке — Esplendor, а тут на двери — Hilton...» Он говорит: «Не сомневайтесь!» А чтоб мы не сомневались, сам наши чемоданы внутрь затащил и сразу смылся.

Ну, естественно, отель не тот оказался. И улица не та. И номер дома другой. Но с районом он, надо отдать ему должное, всё-таки угадал, так что под открытым небом мы не остались и в конце концов добрались до Esplendor'a в первую же ночь.

А странных таксистов у них в городе хватает. С одним, например, мы наездили на 75 песо, дали ему 80, он показал на какую-то бумажку, где было выведена цифра 91. Ну, дали еще 10. А он продолжает тыкать в единицу. Плюнули, дали 100, чтоб успокоился. Так он пытался нам девять песо сдачи дать. Еле отделались.







И с самой местной валютой ситуация мутная. В банке за доллар дают 5 с половиной песо. Таксисты предлагают 9,50. В отеле охотно возьмут по 1:8 и еще поставят на каждую банкноту штамп, что она не фальшивая.

Теперь представьте, что у вас номер стоит 100 долларов в сутки. Если заплатить в отеле картой, то деньги снимут в песо по курсу 1:5,5. И это будет у них 100 долларов.  Но, при этом, вы можете прям тут же, у этого же самого человека, честно и открыто поменять 100 долларов по курсу 1:8 и это тоже будет для них 100 долларов, но для вас уже не 100, а (8000 — 5500 = 250 / 8) - целых 31 USD, то есть за номер вы теперь заплатите не 100, а уже 69 долларов. И всё официально.

Я чуть с ума не сошёл, пытаясь понять, как это работает в системе денежного обращения республики и зачем это надо, если все курсы официальные.

Сам не понял и вам не советую. А то еще долго будут потешаться над вами все кому не лень, начиная от министра финансов и заканчивая веселыми чумазыми поварятами, выглядывающими из-за тяжелых театральных портьер этой чудесной страны.







...Отоспавшись после перелёта, мы с утра, как правильные туристы, отправились в район La Boca, а точнее, - в ту его маленькую часть, где находится расписной как матрёшка квартал Il Camenito, который иногда называют еще и Маленькой Италией (La Piccola Italia).

Юрка сразу же выцепил какую-то художницу и купил у неё две картины. Содержание его мало интересовало. Главная ценность работ была в другом.

- Они подписные, - сообщил мне Юрка и гордо ткнул в подпись художницы на обратной стороне полотен.
- И что? - не понял я.

Слово «подписные» по отношению к картинам мне было незнакомо.

- А то! - объяснил Юрка. - Должна стоять подпись. Без неё картина недействительна. И дата тоже.

В Москве Юрка работает помощником нотариуса в Башне Федерации. И, я так понимаю, все нотариусы искусство оценивают с профессиональными особенностями. Купил картину, оплатил пошлину, занес в реестр, поставил дату, расписался, прошил, засургучил и сиди наслаждайся.

- А если без подписи? - спросил я.

- Нельзя, - отрезал Юрка, - так, знаешь, без подписи, они что хочешь тебе могут впарить: Гогена какого-нибудь вшивого, Матисса хренова. Бегай потом за ними! А тут всё ясно — подпись и дата есть? - есть. Зачёт!

С вшивым Гогеном я ни разу в жизни не сталкивался. С Матиссом этим хреновым тоже. Но и в моей жизни была одна история, связанная с большим искусством.







...Работал я тогда с бандитами. Это ничего, что я с ними работал. Даже престижно было. К тому же я с ними не просто так работал, а под прикрытием одного покладистого епископа. То есть, были мне сразу и деньги и благодать неземная.

Ездили христолюбивые бандиты на тщательно освященных машинах, в которых лежали слегка помазанные мирром богоугодные гранатомёты.

Когда работники разнообразных правоохранительных органов пытались донести до епископа мысль о том, что, мол, не стоило б ему дружить с нехорошими людьми, владыка неизменно пресекал подобные разговоры, строго указуя ментам, что ему, как пастырю, всё едино, кто к нему придёт — невинный младенец или закоренелый негодяй, потому, что он, епископ, и того и другого должен вывести на федеральную трассу к раю.

Правда, я чё-то не помню, чтоб у него в приёмной толклись невинные младенцы, но это так, к слову...

В общем, так получилось, что один из моих тогдашних знакомцев помог некоему дедушке, вытащив дедушкиного сына из неприятной ситуации, в которой троеперстное знамение как-то вдруг перешло в полную распальцовку. Сделал он это даром. А дедушка решил отблагодарить и подарил моему знакомому рисунок. Ничего особенного. Мазня углем по бумаге. И рамка обычная.

Но была одна особенность: автором мазни был никто иной как Марк Шагал. И стоила эта картинка каких-то совсем невменяемых денег. Она была во всех шагаловских каталогах, только считалась пропавшей и за ней гонялось полмира в надежде отыскать и явить это чудо другой, безутешной, половине мира.







И как-то раз выпивал мой знакомец у себя дома с другим нехорошим человеком, тоже упорно искавшем дорогу к раю, но шедшим туда какими-то своими темными дорожками. В какой-то момент человек поднял веки, на которых было написано «не буди» и увидел этого самого реликтового Шагала.

- Ты чё повесил? - спросил он моего работодателя. - Так и я нарисую за две минуты! Не мог чего-нибудь путёвого купить? Хочешь, я тебе чеканку подарю с голой бабой?

- Ты не понимаешь, - объяснили нехорошему человеку, когда тот снова опустил свои «не буди». - Это Марк Шагал. Очень дорогой лох. Я её на чёрный день держу. Вот прижмёт — тогда продам и стану миллионером.

- Ну и дурак! - сказал нехороший человек. - Надо студента какого-нибудь надыбать, нарисовать сто копий и не ждать чёрного дня.

И тут два этих искусствоведа уселись и стали думать, чем настоящий Шагал отличается от ненастоящего. И, вы знаете? - придумали!

Шагал от не-Шагала отличается бумагой! Потому, что у настоящего бумага была старая!







...А вскоре в одном из проектных институтов города, а точнее, в архивном отделе этого института, произошло очень странное преступление. Тёмной ночкой двое в масках залезли в здание, приковали сторожа к батарее и до самого утра вырезали из папок начала XX века листы бумаги, которыми были переложены кальки с чертежами.

Потом злоумышленники забрали бумагу, дали измученному сторожу бутылку водки, погладили его по голове и исчезли там же, откуда и появились — в окне. Насколько я знаю, менты в своих академиях до сих пор рассказывают курсантам об этом случае, как о наиболее тупом и бессмысленном из нераскрытых висяков.

Студент, исключенный из Строгановки за аморальное поведение (пил портвейн в туалете), взял недорого — по 50 рублей за копию. А расписывался даже лучше Шагала, который то так, то эдак черканёт, то закорючку лишнюю поставит, то нажим изменит. Студент же расписывался с закрытыми глазами и можно было потом хоть сто подписей одну на другую накладывать — все в ноль совпадали.

...Через полгода цена на рисунок в среде коллекционеров начала потихоньку падать. Через год продажи встали как вкопанные. Бизнес замер. Из каталогов рисунок решили исключить до окончательного решения международной экспертной группы Sotheby's, которая поначалу вообще заявила, что из 240 работ лишь максимум десять являются подлинниками.



- Вот так вот! - сказал мой знакомец, заканчивая рассказ, и, ткнув пальцем в рисунок, продолжавший висеть в его доме, добавил: - Так что пускай он на чёрный день так и остаётся. Авось цена опять поднимется, тогда, может, и продам...

- Витя, - невинно спросил я, - а почему ты уверен, что у тебя остался оригинал, а не одна из тех копий?

И надо было видеть, как Витя побледнел...




Так что, может, Юрка и прав, что не надо за всякими Матиссами гоняться. Фиг знает, кто этих Матиссов рисовал. Может, и не Матисс вовсе. Но всё-таки, лучше, чтоб подпись была. Да и дата тоже. Хоть какая-то надежда на подлинность остаётся.






...Жизнь на Camenito сделана исключительно для туристов. Сувениры, танго, футболки с La Boca Juniors, эмпанадосы и вино. Если не уходить далеко, то всё совершенно безопасно. Только ночью туда не суйтесь. Я однажды забрался, так еле ноги унёс — ни один фонарь не горел, обдолбанные и оборванные метисы начали подкрадываться сразу с нескольких сторон, как будто я был немец, а они все партизаны. В общем, так себе впечатление. Но днём довольно мило.

А вот в Villa 31 и под ярким солнцем находиться как-то зябко и стрёмно. В этом аргентинском аналоге бразильских фавел живет больше 30 000 народу из Перу, Боливии, Уругвая и вообще черт-те откуда. Эти люди приехали сюда потому, что у них дома жилось еще хуже, а для того, чтобы официально находиться в Аргентине, никаких разрешений или виз латиноамериканцу не нужно.

Они тут живут, работают, воруют, убивают, тем самым воспитывая детей на собственном примере. Общеизвестно, что хорошего вора или грамотного убийцу надо готовить долго и тщательно. Здесь родительская забота и наставления особенно важны.

А если преступник со стороны совершил чего-нибудь криминальное на Реколета или в Пуэрто-Мадеро, а потом скрылся  в Villa 31, то его и не искать не станут: добыть человека в глубинах этой Хитровки невозможно. Что упало - то пропало.

Причём, всё происходит прямо в центре столицы. Зона окружена шикарными отелями, с верхних этажей которых можно наблюдать мелкую деловитую возню жителей Villa 31. Собственно и наши Хитровка с Сухаревкой тоже находились не на окраинах. Только у нас это было давно, а у этих — сейчас.







Вообще-то, словом «villa» в латинской Америке называется любые фавелы. Название пришло после публикации в 1957 году романа Бернардо Вербитски «Villa Miseria» (Город Нищеты).

Но «Город 31» в Буэнос-Аэйресе — совершенно особое место. Снести его невозможно (надо куда-то девать людей), при этом он постоянно пополняется ободранными пришельцами из соседних государств и живёт по своим внутренним законам, особо не высовываясь, но и не пуская к себе прилично одетых чужаков. И самое главное! - в отличие от фавел других стран, он действительно расположен именно в центре столицы.

Сами аргентинцы в Вижья Трентуно не ходят. Даже слышать об этом не хотят. Мы же двинулись туда под охраной трёх суровых государственных мачо, у каждого из которых был кольт, рация и бронежилет с надписью PFA (Policia Federal Argentina).

...Первый инструктаж на границе поселения, у автовокзала (вокзал у них примерно размером с дистанцию от Бирюлёва до Бутова), провёл полицейский, внимательно поглядывавший, чтоб «пацаны с раёна» не стырили прямо из-под него мотоцикл с мигалкой.







- Фотографировать идёте? - спросил он. - Ну-ну! Тут один идиот тоже приходил. Недавно ногу от него нашли. Практически — хамон, а не нога. А фотоаппарата так и нету.

- А видео снимать можно? - спросил я.

- А как ты потом в море одноногий будешь? - заволновалась Настя.
- Как-как? - как Сильвер! - отмахнулся я.

- Видео можно, - кивнул полицейский, - если, допустим, объектив в пуговице.
- Или в запонке, - понимающе согласился я.
- Не! Запонку с рукой оторвут! - замахал полицейский руками без запонок. - Тут одному руку недавно...

- И как ты потом без руки в море? - снова испугалась Настя.
- Крюк вставлю! - решительно сообщил я. - Как Капитан Хук...

- Ты как хочешь, а я не пойду! - наотрез отказалась Настя. - Куда я на одной ноге и с крюком? Меня ж потом такую только в Протвино на масленицу показывать.

Я её не слушал. Я был далеко. В своих мечтаниях я представлял, каким красивым я стану, когда потеряю глаз и буду красоваться в чёрной повязке без руки и ноги. «Зато, - подумалось мне, - вот пройду Мыс Горн и вставлю себе серьгу в ухо!» Правда, немножко напрягало то, что это будет всего одно ухо. Причем, последнее. А у меня их и так не сильно много.







Тут подошли те трое из PFA, так что мы, перекрестившись и наскоро прочитав «Богородице, дево, радуйся», двинулись в фавелы.

Один полицейский шёл впереди, двое — сзади. И даже они не чувствовали себя здесь уютно со своим оружием, иногда говоря нам: «Уберите камеры. Сейчас лучше не снимать. На этого человека не смотрите».

Я по-аргентинскому не говорю. По-перуанскому тем более. Не говоря про боливийский и уругвайский. И вы напрасно думаете, что это всё — испанский язык. Судя по тому, как вдумчиво слушали жителей  Villa 31 наши провожатые, иногда поднимая глаза к небу и хватаясь за кольты, они тоже понимали всё им сказанное лишь с пятого на десятое.

- А можно вон туда? - спрашивали мы, кивая в сторону какой-нибудь дыры.

Они совещались, проверяли место и либо вели нас туда, либо отрицательно качали головами: «Себе дороже выйдет». 







Я не часто появляюсь в местах подобных этому. А теперь, с получением первого серьёзного  опыта, и вовсе буду сторониться таких локаций. У меня есть несколько знакомых, которые опытными боевыми котами шарятся по помойкам всего мира, где, сопя от ощущения собственного профессионализма и серьёзности, снимают то, что на мой взгляд, всегда можно щёлкнуть на Курском вокзале или в его ближайших окрестностях.

При этом изумляют подписи под их фотографиями: Белград, Индия, Вьетнам и т. п. А я смотрю и не понимаю, чем Белград от Бухары отличается: и там и там — помойка и люди ободранные. У меня даже возникло подозрение, что существует какой-то Всемирный Трэш-Юнион, а мои знакомые — это их PR-служба.

Но сам я, после прогулки по Villa 31 совершенно отчетливо понял, что уже самим своим видом — камера, полиция, рация, чистые штаны, запасной носок, возможность уйти и поужинать в Cabaña Lilla — всем этим являю слишком сильный вызов местным обитателям. И мне это совершенно не понравилось. Одного раза хватило. Я больше не хочу быть «белым гринго» или «белым сагибом» или кем бы то ни было ещё на их фоне.

Примерно по этой же причине я не люблю зоопарки. Представляю себя с той стороны решетки, из-за которой не вырваться. Противно.

Конечно, я благодарен жителям Villa 31 за то, что они не сделали из моей ноги хамон, но если бы это произошло, то, честно говоря, мне некого было бы в этом винить, кроме себя самого и собственного, паскудного в его праздности, любопытства.







Вечер прошёл с текилой и merlusa nera в Пуэрто Мадеро, куда никого из сталкеров Зоны и за версту не подпустят. От этого контраста было еще грустней. К счастью, я и Юрка на следующий день расставались с Буэнос-Айресом.


...Ближе к ночи он зашёл ко мне в номер и спросил:

- Шапку брать?
- Зачем?
- Ну, там всё-таки мембрана.
- И что, что мембрана?

- Нам завтра с тобой сильно мокнуть придётся... А так хоть шапка есть. С мембраной. Я в Москве под душем проверял.

- Не бери, - отсоветовал я, - там всегда тепло, там джунгли. Так что, Юр, мокнуть будем как люди, с драйвом!




  • 1
Отличный у Вас Буэнос-Айрес)
Я вот тоже думаю, что любопытство по отношению к этому миру должно быть с каким-то налетом порядочности, что ли…

Мы летели в БА через Мадрид с одной пересадкой там. Получилось все гораздо быстрее)

Спасибо! А Мадрид в нашем случае стоил что-то около 4700 евро в одну сторону

Увлекательное начало.
Прям вот с чудо-шапки и третьего запасного носка , увлекательное.

Фил, а эти охранники сами к вам прибились?
Или специально ангажированные?
Это не праздное любопытство.
Надо же пополнять коллекцию посещенных помоечек))

Нет, их можно нанять. У нас получилось за 300 долларов. Но, по-моему, Q сама собирается тебя туда отволочь

меня этим летом, в аэропорту Питера с "наркотиком" задержали. это после 3 перелётов за 2 недели. причем, 1 раз эта смена уже досматривала этот же багаж!))
где то и пост об этом есть)

Одна надежда - что наркотики хорошие были (сам запрещенную коку из Перу возил)

"При этом изумляют подписи под их фотографиями: Белград, Индия, Вьетнам и т. п. А я смотрю и не понимаю, чем Белград от Бухары отличается: и там и там — помойка и люди ободранные. У меня даже возникло подозрение, что существует какой-то Всемирный Трэш-Юнион, а мои знакомые — это их PR-служба."
Каждый находит то, что ищет..

Последний снимок очень улыбнул. ;)


Ох, если б еще и слова "улыбнуть" из родной речи исключить! ))) (Я, кстати, не искал то, что нашел)

история про Шагала это пять! ))
а вообще, как всегда - просто отлично, Фил, спасибо!

Пасиб, Андрюх, главное - шоб в попе параметры не переставали жужжать

Edited at 2014-01-23 06:43 pm (UTC)

Люблю тебя читать))

И продолжай любить, Ир!

Отличный рассказ про Байрес. Я здесь живу, многого уже не замечаю. Впрочем, в вижже никогда не была.

Пасиб! Услышать это от местного - совсем приятно

Со временем...

Прекрасный рассказ с ретроспекциями) Даже не знаю, что лучше -описание событий или воспоминания ))) "Ельцын-козёл!". Как последний аргумент, бгг...

Ну, что поделать, если у меня что ни жизненный опыт, то вот такой

> Я чуть с ума не сошёл, пытаясь понять, как это работает в системе денежного обращения республики и зачем это надо, если все курсы официальные.

Есть официальный курс, есть "официальный" курс чёрного рынка, по которому меняют песо где угодно, но с разной маржой. Ехать выгодно с наличными долларами и не платить карточками.
Трущобы, как и чёрный курс, явление недавнее – достижение администрации нынешней президентши. Перуанцы и боливийцы не только понаехали сами, их еще и завозила президентша на последние выборы, голосовать за неё.

Ну, про доллары стало понятно только на месте. А что до президента, то, насколько мне объяснили, она еще и хочет дать негражданам право голоса

  • 1
?

Log in

No account? Create an account