suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

ИГРА В ФАНТЫ. Часть Третья




На второй день после Миланкиного прилета погода испортилась, небо затянуло и пошел дождь. Он лил, не переставая, весь день и под этим дождем уютный, маленький Катран как-то сразу весь осунулся и погрустнел.

Вечером в гостиницу пришел совершенно мокрый Шмыга в раздолбанных, потерявших цвет и всякую форму кожаных туфлях.

Мы поинтересовались, на какой помойке Шмыга раздобыл такие чудные шкорени, а он сказал, что это его старые туфли и что сестра, с которой он живет и которая распоряжается его деньгами, велела их ему донашивать.

- Они, по-моему, уже доношены, - с тревогой сказал я.

- На левой еще подметка держится, - вздохнул Шмыга.

- И долго ты их собрался донашивать, модник? – спросил Вратко.

Шмыга опять вздохнул.









Вообще, он действительно был модным фантом. И в свое время, когда его шулерские доходы были достаточно высоки, Шмыга накупил себе всяких одежек, вызвав тем самым зависть сестры.

Теперь же, особенно после тюрьмы, когда он пропустил самый доходный летний сезон, достаток  их семьи резко упал. И сестра сказала, что ни талера не потратит на то, чтоб приодеть Шмыгу, пока он не сносит то, что и так валяется без дела. А заодно добавила, что Шмыга теперь хорошенько подумает и над своим образом жизни и над тем, как и в чём ему «вступать в зиму».

- И ты собрался вступать в зиму в этом?! – с ужасом спросила Миланка.

- Между прочим, это Salamander, - с тихой гордостью сообщил Шмыга, застенчиво шевеля вылезающим из башмака синим пальцем, - я их покупал в  Триесте.

- Да! Ты нам еще расскажи, что Salamander – это номер один в Европе по производству чуней, - сказал я.

Представлять как мокрый и несчастный Шмыга в разлезающихся тапках вступит  в лютую адриатическую зиму и помрёт, было выше наших сил. Поэтому все мы – Миланка, Вратко, Шмыга и я, наскоро позавтракав, взяли зонты и, встретив по пути Горана, отправились покупать бывшему узнику лайбахской тюрьмы новую обувь.







Шмыга шел последним. Ему было неловко. Он говорил, что ему вообще ничего не надо и просил нас не покупать ему ничего, но все же не отставал.

Он исправно шлепал по лужам левым ботинком, на котором подметка была еще крепкой, а потом шаркал правым, державшемся исключительно на честном слове его бесконечно бережливой сестры.

Весь этот «шарк-шлёп, шарк-шлёп» раздавался за нами до «Трёх Вдов». Там мы со Шмыгой оставили Миланку, Горана и Вратко пить кофе и купили ему кроссовки в ближайшей лавке с надписью «Шпортивны Облаченья».

- Временски, временски, - бормотал Вратко, глядя на небо. – Слабо время

- Что? – переспросила Миланка.

- Погода, - перевел я, - плохая погода. Может, съездим куда-нибудь, пока тут дожди?

- А и правда! – обрадовался Вратко. – Возьмите завтра Шмыгино возило и отправляйтесь в горы, к озерам. Форель, сосны, и все такое.







***


…В горах стояли туманы и казалось, что вода в озере Охинь дымилась. Теплая, зеленая, чистая, или, как здесь говорят, разумливая вода не плескалась у берегов, а стояла неподвижно. И иногда было непонятно, где над этим озером заканчивается небо и начинается его отражение в воде. Летний сезон закончился, до горных лыж еще далеко, на озере было пусто.

Мы сняли маленький номер в гостинице у берега и ночью отправились купаться. Туман стал еще гуще, чем днем, мы едва различали друг друга и, плывя, ориентировались только по собственным редким фразам, да по негромким всплескам, да еще по тусклому огоньку настольной лампы, что осталась гореть в нашем номере.

На берегу росли сосны, этот огонек едва пробивался сквозь них, и если бы горничная выключила его, мы могли бы потерять дорогу назад.







Но никакой горничной не было, я это знал. Хозяин гостиницы час назад уехал домой, оставив нам ключ от входной двери и пообещав вернуться утром, чтоб приготовить завтрак.

Шины его велосипеда прошуршали по гравию и затихли, а мы взяли полотенца и отправились на берег.

Теперь и наши фразы, и наши неспешные шаги, и наши тихие ночные всплески были единственными свидетельствами присутствия людей на озере.

Впрочем, свидетельствами никому не нужными, никем не востребованными. На берегу нас ждал только мерцающий огонек в открытом настежь окне и больше никто.

Вернувшись, мы сидели у окна. Говорить не хотелось. Два раза я спускался вниз и варил кофе. Потом мы разделись и уснули.




***


…Хозяин уже хлопотал у плиты, когда в восьмом часу прохладного осеннего утра мы вышли к завтраку.

- А можно соли? – спросил я.

Он поставил передо мной маленькую смешную солонку. Такую маленькую, что едва ли она была больше Шмыгиного наперстка. Солонка мне понравилась, захотелось ее купить.

- Колико кошта? – спросил я о цене.

- Нич! – ответил хозяин и пояснил – Дарилен! Презент.

Миланке тоже понравилась солонка, и вторую такую же мы все-таки купили. Она убрала их в сумочку и сказала:

- Наше первое с тобой совместно нажитое имущество. Надо сохранить.

- При разводе делить будем? – спросил я.

Миланка засмеялась.







***
 
Дождь в Катране не закончился к нашему возвращению. Но не дождь был главным событием, а то, что Вратко все-таки увезли. Увезла его реанимация и растерянные Шмыга и Горан сидели теперь у камина, периодически срываясь с места и звоня в больницу.

Никаких особых вестей не было. «Состояние тяжелое», - сообщал нам радостный девичий голосок из регистратуры и просил не волноваться. Мы слушали этот голосок и все равно волновались.

Утром мы отправились в больницу. Дождь кончился, и, в первый раз за последние три дня, выглянуло солнце.

- Кто-нибудь один пусть пройдет к доктору, - разрешила медсестра.

Шмыга было дернулся, но Горан остановил его:

- Посиди, - сказал он. – Ты псих, тем более, ты - псих из тюрьмы, еще накричишь там…

Он скрылся в приемном покое, а мы уселись на каменный парапет у моря. Тут почти все здания выходят к морю, даже больница.







…Горан вернулся через полчаса и расстроено сообщил, что ночью Вратко стало хуже и что его сразу же отправили в Лайбах на операцию, а больничáрка из регистратуры этого просто не знала.

- Вот телефон дали, - сказал он, вертя в руках бумажку. – Я наберу?

- Набирай, - сказали мы все.

Лайбах почему-то не ответил и мы отправились в гостиницу. Оттуда Горан снова позвонил, дозвонился, и ему сказали, что Вратко сделали операцию и ему теперь лучше. Мы повеселели.

- Завтра едем в Лайбах! – сказал Шмыга. – Пойду машину подготовлю.

Горан остался с нами в гостинице.

- Тебе когда улетать? – спросил он меня.

- Послезавтра, - сказал я, - всё в порядке, успеваю.

Миланка тоже улетала послезавтра, только ее  венский рейс был в восемь утра, а я регистрировался на Москву после одиннадцати. Получалось, что завтра мы сгоняем к Вратко, а вечером вернемся в Катран.

- Может, завтра заночевать в Лайбахе? – предложила Миланка.

- Да лучше вернитесь, - сказал Горан. – Чего мы тут со Шмыгой одни без вас делать будем! - и Вратко в Лайбахе, и вы с Миланкой в Лайбахе. Нет уж, вернемся вместе.

Потом он оставил нам ключи и ушел.







***

…Я сидел на пороге гостиницы и курил. Миланка неслышно подошла, села рядом, обняла меня за плечи и прижалась.

- Дай затянуться, - шепотом попросила она.

Я протянул ей сигарету и она, не беря ее в руки, осторожно затянулась, потом затянулась еще раз и, показав кивком головы, что достаточно, выпустила дым мне в волосы и снова прижалась лицом к моей спине.

По улице Корпуса Кристи шли туристы, щелкали затворами фотоаппаратов, кто-то щелкнул и нас. А может, и не нас, а красный мотороллер, стоявший у входа.

- Мне кажется, мы сюда больше не вернемся, - тихо сказала Миланка. – Что-то изменилось.



***

Вечером мы пошли в «Три Вдовы» и там поругались. Я говорил о том, что она обманывает и меня и мужа и что так, вообще-то, не делают.

- Если он узнает, ему будет больно! - утверждал я.

- А если он не узнает? - спокойно спросила Миланка.

- Все равно, это нечестно!

- То есть ты хочешь, чтобы все было честно, да? Чтоб я выбрала одного из вас двоих и не морочила голову другому, верно?

- Естественно! - раздраженно признавался я.

- Так вот, - холодно предположила Миланка, - а если я выберу его? Чем он хуже тебя?

- Его ты не любишь! – возмутился я.

- Я этого не утверждала, - сказала она. - Судя по всему, ты решил, что я до конца своих дней буду мотаться за тобой по миру, утверждая тебя в мысли о собственной исключительности, так?

- Да не так! – крикнул я.

Этим криком я привлек внимание официанта, который, неправильно меня поняв, подошел и вежливо спросил, не нужно ли мне еще сливовицы, или граппы, или еще чего-нибудь.

- Хвала лепо! – сказал я ему. – Большое спасибо, не надо! Впрочем, одну грушевицу – граммов сто…

- Сто граммов – это три грушевицы, - так же вежливо напомнил он.

- Ну, пускай, - три! – отмахнулся я и снова сказал Миланке: - Не так!







- Так, - спокойно глядя мне в глаза, сказала она. – Сначала я за тобой езжу. Потом ты хочешь увести меня от мужа. Потом уводишь, но не приводишь к себе. Например, скажешь, что у вас в России холодно и что я этого не выдержу. Я-то выдержу, но ты-то не позовешь. А когда-нибудь потом, когда моя покорность окончательно уверит тебя в твоей исключительности, ты оставишь меня и найдешь себе другую идиотку. Только моложе и красивее. И мужа ты сюда приплел вовсе не потому, что тебе, видите ли, за него обидно, и не потому, что ты вдруг сегодня у нас такой честный.

- А интересно, почему?! – спросил я

- Да потому что не хочется тебе с ним делиться, - как-то устало и нехотя сказала она, отвернувшись к берегу.

Море после дождей успокоилось. Был штиль, висела дымка и коты на молу так же, как и всегда, вглядывались сквозь нее в итальянский берег, ожидая баркасов со свежей сардиной.

- Пойдем, фант, - грустно сказала Миланка, - у нас с тобой завтра трудный день.

Я встал и, неловко отодвинув стул, зацепил стойку с меню и приборами. Вилки, ножи, ложки с грохотом полетели на каменный пол, листы меню зашуршали по залу.

- Хвáла за обыск! – крикнул официант.

- Что он сказал?

Я перевел дословно.

- Он что – вызывает полицию? – спросила Миланка.

- Да нет, - объяснил я. - Хвáла за обыск – это что-то вроде «заходите еще». Даже на чеках пишут. У них приход гостя – уже обыск. В общем – правильно…







***


В центральной больнице нам сказали, что ночью Вратко опять стало хуже, и что его самолетом отправили в Вену.

Я зашел в австрийское консульство.

- Вы русский. И, к сожалению, въездную визу в Австрию вы сможете получить только в нашем посольстве в Москве.

- Ну, нам-то виза не нужна, - сказали Шмыга и Горан.

- А я все равно лечу через Вену, - сказала Миланка. – Так что встретимся там втроем. Без тебя.

- А мужу что скажешь? – спросил я ни к селу, ни к городу.

- Почему я без тебя полетела в Вену? – улыбнулась она.

- Просто про Вену. Почему ты там задержалась.

- Скажу как есть, - пожала она плечами. – Я ж ему рассказывала о Вратко. Вернусь, расскажу про тебя…

Возвращались молча. Шмыга вел машину. Миланка сидела рядом с ним, а мы с Гораном устроились сзади.

В гостинице она сразу поднялась наверх и стала собираться. Я остался внизу, у камина. Потом она пришла и спросила:

- Тебя утром будить?

- А ты что, собираешься сегодня спать? – ответил я вопросом на вопрос.

Она пожала плечами и отошла.

- Миланка… - позвал ее я.

- Да, - откликнулась она.

- Иди-ка сюда, - сказал я, - иди за мной на улицу.

Я сорвал с гвоздя над дверью ключи зажигания и снова сказал: «Идём!»







…Мотороллер завелся сразу. «Ну что же ты?!» спросил я ее.

Она осторожно перекинула ногу через сиденье и, аккуратно подобрав синюю, полупрозрачную юбку, устроилась у меня за спиной. «Прижимайся! - крикнул я. – Прижимайся крепче!»



***


Красный мотороллер пролетел по улице Корпуса Кристи, свернул налево, в гору, к зáмку и через минуту оказался на верхней дороге, ведущей к Порто-Флоренсу. Миланка всем телом крепко вжималась в меня, выглядывала из-за моего плеча и, щурясь от налетавшего потока воздуха, смотрела на дорогу.

Мы спустились к порту и помчались вдоль набережной, пугая редких туристов, потом свернули наверх, направо, к разрушенному монастырю бернардинцев, а оттуда - налево, к гранд-отелю «Эмона».

От лагуны Бернардин тихо тронулся полицейский «Фольксваген» и, набирая ход, двинул за нами.

«Водитель красного мотороллера! Немедленно остановиться!»

Потом то же самое повторили на немецком и английском, но мы уже вернулись и проскочили, грохоча по ступенькам, к морю, туда, где машина пройти не могла.

- Они будут ловить нас у Морского Музея! – крикнула мне в ухо Миланка. – За шлагбаумом сворачивай наверх, там узкие улицы, они не пройдут!

- Faccio così per Lei, princessa... – буркнул я сам себе и, проскочив между столиками бесчисленных приморских кафешек, свернул наверх по улице, ведущей к виноградникам.

…Гудели и завывали уже отовсюду. Наверху, у виноградников мелькнул белый автомобиль с зеленой полицейской полосой на борту, потом еще один.

Внизу, у моря, с ходу затормозил и развернулся, перекрывая дорогу, такой же располосованный зеленым «Форд», но мы с Миланкой уже летели по узеньким улицам Катрана, уворачиваясь от пешеходов и открывающихся дверей.

Солнце уходило к Триесту, прощаясь с нами. Сверху было видно, как в гавань возвращаются баркасы и россыпи сардины в них бликуют на солнце серебряной чешуей.

По набережной носились сошедшие с ума от такого близкого счастья коты, посетители ресторанов лениво потягивали вино и лишь официант, вышедший с полотенцем из «Трёх Вдов», смотрел не туда куда все: не на море, откуда полным ходом шли к берегу баркасы, а наверх.

Приложив к глазам ладонь и задрав голову, он силился разобрать, что творится здесь на горе, где завывают полицейские сирены и мелькает, появляясь то тут, то там, маленький красный мотороллер…







***


Я отключился около четырех утра, а когда встал, часы на башне пробили шесть. Миланки не было. Я набрал ее номер, сеть не работала. Дверь в ее комнату была приоткрыта. На кровати лежал мой чемодан.

Она уехала, не разбудив меня, не попрощавшись, не оставив даже записки. Игра в фанты закончилась.



***

Внизу, на столе, лежал листок. Но и он был не от нее: «Счастливого полета. Миланку мы забрали. Дверь закрой, ключ отдай в «Три Вдовы». Долетишь до Москвы – звони. Шмыга, Горан».

Я собрался, вызвал такси, попросил взять чемодан, а меня перехватить в Порто-Флоренсе через час. Потом закрыл дверь и пошел на берег.

Ключ я отдал официанту. В ресторане еще никого не было. Мы выпили с ним по чашке кофе и по одной сливовице. И я ушел.



***

…Я шел по набережной к выходу из Катрана. Я понимал, что вряд ли вернусь в этот город и мне хотелось запомнить его получше, пропитаться им напоследок. Но чувств никаких не осталось, и я просто механически передвигал ноги, приближаясь к последнему дому. Я остановился возле него. На меня внимательно смотрел худ пес.

- Ну что, парень, - сказал я ему, присаживаясь у прутьев изгороди, за которой он сидел, - видимо, прощай. Поправляйся, что ли, толстей тут...

Я протянул руку, чтоб погладить его. И тут он неожиданно зарычал. Два года не рычал, на третий опомнился.

Я убрал руку и встал. «Надо что-нибудь ему дать на память», - подумалось мне.

Пес продолжал на меня смотреть. Его любимой клобасы у меня не было. Я сунул руку в карман куртки и нащупал какой-то предмет.

Это было странно: вчера, собираясь, я вытряхнул из карманов все и сейчас там ничего не должно было быть. Зацепив предмет пальцами, я вытащил руку из кармана.

На ладони лежала маленькая смешная солонка, похожая на Шмыгин наперсток. Я подкинул ее на ладони и снова положил в карман.

- Прощай, брат! – опять сказал я псу.







***

…Наверное, стоило вызвать такси, тем более что таксист оставил визитку. В этом случае я бы еще раз увидел Катран сверху, потому что дорога здесь проложена так, что машины сначала идут вокруг горы, потом выбираются на гребень, проезжают через разрушенную крепость и лишь после этого уходят на Порто-Флоренс.

Но я не стал вызывать такси: во-первых, не хотелось садиться в машину, а, во-вторых, напрямую от Катрана до Порто-Флоренса не больше десяти минут хода.

Я постоял, посмотрел в последний раз на собаку и, гладя рукой маленькую солонку, лежавшую на дне кармана, двинулся к Порто-Флоренсу.


…Я шел там, где всегда любил ходить: я шел вдоль моря, вдоль маленькой катранской гавани, где перед вами постоянно раскачивается целый лес мачт, вдоль зарослей, откуда на вас обязательно во все глаза смотрят не менее шести-семи кошек, и вдоль маленьких кафе, на дверях которых почти всегда написано «Одпырто» и очень редко – «Запырто»



***

Я шел, держа левую руку в кармане, и чувствовал, как из маленькой солонки, словно песок несбывшегося времени, струится у меня между пальцами мелкая, до обидного мелкая, почти неосязаемая соль…




История, которую я рассказал, произошла не со мною. Можно сказать, что её не было вообще. Но я хорошо знал тех людей, которые в ней участвовали. С тех пор, как всё это закончилось, я ни разу не был ни в Катране, ни в Порто-Флоренсе. Да и самих городов с такими названиями в действительности не существует.


P.S.  На последнем снимке - я и Вратко за стойкой его гостиницы. Шмыга говорил, что мы очень похожи...




  • 1
Ну вот, и опять никакого хэппи-энда... Но, вообще, стоило терпеливо ждать, чтобы прочитать историю целиком! Она мне понравилась больше всех тех, которые я читала здесь до нее)

Пасиб! С хэппи-эндами вечный напряг

Edited at 2012-09-28 06:14 pm (UTC)

Очень похожи - футболки одного цвета! ;))

Интересная история. Только я почему-то пропустила начало. Странно... /ушла искать./

Фотографии замечательные!

А почему-то, как сказали, две части вообще не попали во френдленты и я последнюю часть просто перевыложил

Странны дела твои, ЖЖ! ;((
Хорошо хоть третья в Ленту попала, такое было бы жаль пропустить!

Как-то, сидя в батумском кафе с Пашей, зашел разговор о современной блогерской литературе. И рассуждая на эту тему, по смутным Пашиным описаниям его любимого автора, я привел ему в пример мне нравящегося блогера, моску-моску какого-то. И оказалось, не сговариваясь, мы говорим об одном и том же человеке.
Паша не даст соврать.
Спасибо за хорошую литературу.

Edited at 2012-09-28 06:36 pm (UTC)

Пашка, собака такая, родственник чёртов, как раз даст соврать! Правда, потом даст и выпить. Спасибо!

Спасибо большое за то, что на поминаешь о том, как быть настоящим. Может быть неправильным, но настоящим.

Даже не думал об этом

Хотелось бы верить, что именно Катран и Порто Флоренс существуют, еще как существуют...

Да, только иначе называются. Те, кто там был, узнают их сразу.

На одном дыхании, спасибо!

Спасибо Вам,Фил.

Прочла и почувствовала стиль Ремарка.
Вкусно пишите.
Можно фильм снимать по Вашим рассказам.
Удачи!

Спасибо, это прекрасно.

Фил, зря ты не любишь перепосты: такие подарки обязательно надо делать френдам.
Перечитала с радостью! И как будто встретила давних и любимых знакомцев! ;))

Прочитал.
Налил виски.
Перечитал.
Светло и грустно.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account