suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

БИСКАЙСКАЯ ОСЕНЬ. Часть Вторая. ЗАЛИВ




Из Les Sables d'Olonne каждые четыре года стартует Vendée Globe — кругосветная парусная гонка одиночек, которая по-другому называется Around Along (Кстати, не уверен: скорее всего - по смыслу - Around Alone). У нас в марине стояла одна из лодок предыдущей гонки, шкипер которой обошел вокруг Земли, вообще не вылезая наружу. У него, говорят, там даже доступ к управлению парусами был через какие-то выведенные наружу перчатки. Гагарин просто!







Вот не понимаю я такого удовольствия! Мне кажется, о самом первом  Vendée Globe еще Пушкин репортаж писал: там у него организационный комитет тоже двоих мореходов в бочку законопатил и в кругосветку до острова Буяна отправил.

И вот что за кайф так по волнам передвигаться?! Хотя, посмотришь на эту лодку и подумаешь: «А куда там вылезти-то можно? И не присядешь сверху даже нигде, смоет тут же...» Я, кстати, и не знаю, вылез этот хмырь в конце концов наружу или, может, до сих пор там сидит, следующей гонки дожидается.







А тем временем другие бесшабашные жители городка, обнаружив, что Океан разгулялся не на шутку, тут же похватали сёрфы и с воплями полезли в волны. Как с цепи сорвались! Двести лет назад их тут топили якобинцы с вольтерьянцами и, похоже, идея «нантских утоплений» прижилась. Пока половина города геройски пыталась утопнуть, другая с восторгом наблюдала за этим с набережной из кафешек. Потом, видимо, менялись.






Я снимал город, порт, марину, лодки, сумасшедших сёрферов, чаек, детей и собак и моим спутником в блужданиях по закоулкам Ле-Сабля был судовладелец — для краткости, назовем его СВ, - которому и принадлежат катамараны.

Периодически мы застревали с ним в маленьких бистро и разговоры наши тогда представляли собою нечто вроде обмена жизненным опытом. По-моему, нет ничего бессмысленнее, чем обмениваться жизненным опытом. Но, однако ж, согласитесь, - сами эти разговоры, особенно если у вас умный собеседник, всегда более чем приятны. Особенно под устриц. Особенно с пивом.







Тут следует признаться, что неразвитость вкусов — одна из основных моих черт.  Я постоянно пытаюсь из очевидного недостатка превратить ее в достоинство, хотя до сих пор  не добился даже оригинальности. Устрицы с пивом - лишь малая часть моего бескультурья.






О чем это я? - ну, например, о том, что в Лувр меня, например, палками не загонишь. От предложения скоротать вечерок в консерватории бегу как от чумы. По-моему, так как в консерватории кашляют еще разве что в туберкулезном санатории.

Театр ненавижу — там зума нет. Сильнее тоски, чем в Эрмитаже, я даже на гауптвахте не испытывал. И царей, которых туда загнали, жалко и себя. Людей, способных высидеть балет или оперу, я бы награждал медалью «За Отвагу».

Я думаю, что это всё у меня от отсутствия базисной культуры: детстве я обожал закусывать сало вареньем, а селедку всегда запивал парным молоком.

Пожалуй, разве что с селедкой у меня к двадцати годам как-то наладилось, да и то только потому, что молоко незаметно поменялось на водку, хотя кружка осталась та же.







Поэтому, что уж тут говорить об устрицах с пивом! Вон СВ, сразу видно, — человек благородный, он-то к устрицам белое вино всю дорогу заказывал, а меня только что тряпками из-за стола не гнали! Тем не менее, не гнали. Так что я сладострастно чмокал устриц с пивом, а к ночи, гогоча и вытягивая шею, шлепал по лужам спать к себе в яблоки.






...Наконец, обе лодки были подготовлены к выходу. В ночь на 19 ноября снялась Alexandra французского экипажа, а утром 20-го отошла от стенки и наша Alina.

На выходе  нас, как на стиральной доске, протрясло на мелководье городского залива. Но миль через десять, выскочив на нормальные глубины, лодка пошла ровнее, подхватила ветер и, развернув грот с генуей, мы избавились наконец от шума и вибраций движков.

Экипаж возглавлял Костя Мазур — помор, который то где-то между льдов на парусах гонялся, то вездеходы по тундре водил между буровыми. Кроме него, шел его брат  Серега — штурман, закончивший Академию им. Адмирала Макарова и бороздивший океаны на всяких английских и русских пароходах.

Хлопцы выросли в суровых условиях, где решения принимаются быстро и навсегда. Так, например, в их детстве у них во дворе была песочница.  Когда карапузы, ковырявшие в ней замерзший песок, подросли и огляделись, то прямо в песочнице построили ларёк. А чё далеко ходить! - детство кончилось, капитализм начался. Прямо в песок добавь цемента и строй свой бизнес!.. В общем, нет у них там теперь песочницы. Ларёк есть. Вот такие мужчины на Севере. Сердце радуется!







На мой взгляд, северное российское лето не слишком располагает к тому, чтобы проводить его на лодке. Но это я так думаю. Пацаны думают иначе и вообще утверждают, будто север — это рай для моряка. Можно две недели в году «по жаре» разгребать форштевнем льдины. Можно остальное время в метель гонять на буере. Еще можно есть треску.

- Ты ел треску? - спросили меня.

Вообще-то, наверное, я когда-то ел треску.

- Не ел ты трески, - уверенно заявили мне поморы.

А внимательно присмотревшись, добавили:
- И селёдки ты нормальной не ел.

Я потом минут десять в зеркало и так и сяк пялился, пытаясь вычислить, что в моем внешнем виде говорит о том, что я такой обделенный на треску с селёдкой. Не вычислил!

- Приезжай к нам, - пригласили братья-поморы, - на Соловки под парусом сходим, трески поедим как люди. Увидишь, что такое настоящее северное гостеприимство!







И рассказали историю. Двое сумасшедших шли на яхте куда-то в сторону Северной Земли или в такое-то другое такое же, не менее благословенное, место. Однажды они кинули якорь на ночь метрах в ста от берега, где дымилась труба неприметного сарайчика.






Собрались ужинать. Наверху было холодно, поэтому устроились в каюте. Только выпили по первой, как в борт яхты снаружи постучали.

Парни озадачились:

- Льдина? - предположил один.
- Или тюлень... - поддакнул второй.

Они налили по второй, потом - по третьей. Закусили макаронами. Стук продолжался, но стал ослабевать. Видимо тюлень успокоился. Выпив по четвертой, мореходы полезли наверх покурить и к ужасу обнаружили у борта голого мужика, который уже явно собирался тонуть и еле цеплялся за якорную цепь.







С криками «Твою мать!» мореходы быстро вытащили его на борт, затащили в каюту и, укутав хладное тело термоодеялами, полчаса отпаивали «тюленя» водкой. Когда тот смог начать складывать слова, они набросились на него с вопросами:

- Ты кто?! Ты откуда взялся?! Ты чё голый такой?!







Пришелец (приплывец), стесняясь, ответил:

- Так что у нас, однако, банька готова так-то. Меня мужики послали. Бают: «Плыви, Митрий, негоже, что мы людей не пригласили. Некрасиво это, что мы в бане, а они мерзнут. Плыви давай, а мы тут дровец подкинем пока...» Ну, я и поплыл, однако...

- А чё ж так-то? Чё не на лодке?

- Худая лодка, однако, совсем так-то шитик плохой. Текёт весь. Так поплыл. Стучал вот.

- А чё ж стучал тихо?

- Дак думаю, дела у людей, неудобно мне, голый я. Поплаваю, думаю, постучу, пока живой... Рано ль, поздно ль, появятся. Тогда и приглашу, коль не потону...







- Вот так вот! - с гордостью завершили рассказ братья. - Понял теперь, что такое северное гостеприимство?

- Понял, - сказал я, хотя ни хрена не понял.

А и в самом деле, поди пойми, где б мне самому-то с таким гостепреимством было б лучше: мерзнуть полярной ночью на лодке или мокнуть рядом с ней.

- Так что, приезжай обязательно! - закончил Костя. - Трески поешь, в баньку сводим...

«Свят, свят! - подумалось мне. - В гробу я видел, чтоб меня так-то в баньку водили! Уж лучше я остаток жизни совсем без трески как-нито...»







...Первый день хода прошел спокойно. Прогноз был непонятный: из Атлантики шел хороший циклон, в центре там раздувало под шестьдесят, но ушедшие вперед французы сообщали, что на 150-200 миль перед нами все довольно неплохо. Ночью было не больше четырех баллов и следующий день тоже не обещал особых неприятностей.

Но тут в какой-то момент оторвавшаяся Alexandra французов сообщила, что погода начинает резко меняться и что перед ними маячат сорок пять узлов встречного ветра.

Мы к этому времени отошли миль на двести от французского берега, столько же примерно оставалось до порта La Coruña и еще столько же — до южного побережья Испании. Экипаж начал совещание, в результате которого решили идти на юг, пока до берега не останется миль 35-40, с тем чтоб, в случае начала шторма можно было б часов за пять дойти до укрытия.







Я, честно говоря, был против: чё хорошего прижиматься к берегу, если близко к нему идти опасно, а в шторм - один хрен, пока доберешься до гавани, по-любому всю душу вытрясет. Меня не послушали. Даже появилось предложение, добравшись до берега, встать на якорь за какой-то модной скалой. Тут я совсем возмутился. Нормальной карты с характеристиками прибрежного дна у нас не было, а кидать якорь куда попало возле этой скалы и ждать, когда тебя именно об нее и приложит, - по-моему, это не сильно морское решение.

Я сказал, что хочу в гавань La Coruña. В итоге, на юг мы пошли, La Coruña осталась под вопросом, но хотя бы к скале решили не щемиться.







В ночь с 22-го на 23-е, около четырех утра, лодку начало швырять. Я обложился всякой шнягой, чтоб не летать по каюте, и наладился спать дальше: до моей вахты оставалось часа два и глупо было этим не воспользоваться.

Но минут через сорок послышался топот ног по палубе и сквозь дрему я сначала почувствовал, как затряслись движки, как крутанулась приводимая в левентик лодка, а потом услышал свист пошедшего вниз грота. Спать было бесполезно. Анеморумбометр в салоне показывал, что хорошая жизнь заканчивается. Ветер зашел с носа, на шкале Бофорта стояло семь баллов. Ребята снятой завал-талью (preventer) приматывали грот к гику.







- Все? - спросил я.
- Очень на то похоже, - ответил Серега, - французы сообщили, что проскочили, а нам не светит.
- И чё теперь? La Coruña?
- По ходу, La Coruña, - кивнул Серега.

К этому моменту, до входных знаков La Coruña оставалось еще часов 8-10 хода. А вот за нею  шарашило сразу 45-50 узлов встречки. У нас же больше, чем 30, местами — 35, не было. То есть, идти можно было нормально. Конечно же, лодку кидало и разворачивало. Но, в принципе, как мне показалось, для сложившихся условий Alina шла очень стабильно.







Ясное дело, что когда ты постоянно летишь с волны на волну, то лучше привязаться. Но тут такое дело... Менеджер компании, маленькая и изящная Женечка Мельник, видимо, купила спасательные жилеты, померив их на себя. Или вообще на канарейку. Я, например, смог  застегнуть его только на ноге: как мера безопасности - так себе вариант...

А пробравшить по лееру и рейлингам в передний кокпит, я обнаружил там еще и непривязанного СВ. Мне непривязанный в шторм матрос всегда напоминает бесхозную дворнягу. Только на этот раз я и сам был не лучше.

- Ты жилет надевал? - спросил я у СВ.
- Надевал, - кивнул тот.
- Застегнул?
- Застегнул, - сказал довольный СВ.
- А чё ж сейчас без него?
- А у меня получилось его только на ушах застегнуть, - сообщил СВ, - дальше, сука, не лезет.







Так мы и ехали. Кстати! - куртка и комбез Musto Offshore восемь часов великолепно держали воду и ветер, а кожаные sail-сапоги Gaastra промокли к исходу второго часа. Вот и на хрена ж я 9000 платил за брэнд? - теперь пойду куплю резиновые за 200 рублей, а эта гламурная Gaastra пускай будет, чтоб раз в год на людях через лужу в марине  переступить!






...Уже на подходе к порту, часа за три до гавани, мы увидели оранжевый танкер-газовоз с его  характерными сферическими танками. Волна то скрывала его от нас, когда мы слетали с гребня (рекорд такого «спуска с горки» у нас - 17 узлов), то снова открывала, когда Alina вырывалась наверх. Ливень и водяная пыль не позволяли сначала рассмотреть, что за возня происходит рядом с тяжеловозом. Двух каких-то букашек швыряло с волны на волну у его бортов.






Серега разглядел в бинокль огни и стало ясно, что грузовик потерял ход, а лоцманский катер и маленький портовый буксир пытаются поставить его по волне. И ни черта у них не получалось. Мы обходили их троих достаточно близко и видели, что ситуация становится там все серьезней.






Танкер вставал бортом к волне и та, налетая на него по всей площади наветренного борта и заваливая двухсотметровое чудище, делала бессмысленными старания двух маленьких катеров.






Уже на входе в гавань мы встретили летевший на выручку танкеру большой красный буксир. Через несколько часов он ввел неповоротливый грузовик в порт. А за танкером, пыхтя и удивляясь собственной наглости, причапали те двое мелких, которые первыми пришли ему на помощь и до конца оставались рядом.







  • 1
...я чтото не догоняю, где комментарии?????? почему такой прекрасный топик нкто не смотрит....гозовоз конечно впечатлил=)))

Все уже было прокомментировано, я сейчас просто переношу материалы в новый блог

Очень интересный пост! Потрепало вас там малость. А что в шторм дверь в салон держали открытой?

На стопоре, чтоб пальцы уберечь

На стопоре: берегли пальцы

ну, эт такое дело... у меня вот дружбаны давеча по бискаю лагун 400 гнали и тоже с открытой да на стопоре дверью, так волна сзади подобралась да в кокпит и залилась, а оттуда в салон да по лестничкам вниз, с тоннку водицы окиянской так и хапнули, помпы заработали, да вот липкое все осталось до ген помывки... Так что тур поход круизный с окияном не совсем одно и тоже ;-)

Про Lagoon 400 ничего не знаю, а 440 мы гнали через весь Бермудский треугольник и дальше на Азоры - ничё! Правда, он сам тёк всю дорогу

  • 1
?

Log in

No account? Create an account