suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

РЫЖИЕ СОБАКИ ПРОШЛОГО




О русском Севере хорошо думать у тёплого моря. Можно щуриться на солнце и, разливая приятелям остатки текилы, бормотать:

- Жара проклятая… Сейчас бы в деревню, у нас там снега от края до края, баньки на взгорке, из каждой избы дымок…





- Самогон-варят-дымок? - деловито спросит собутыльник, отмахиваясь от араба ластой.

- Греются-сидят-дымок! - возмутишься ты. – Щи в чугунках варят, коровам задают…

И задумаешься – а что задают коровам? Ведь не щи в чугунках. Да и вообще, легко говорить «пойду задам корове», а что ты ей задашь? Как бы она тебе не задала!

Вот поэтому сидишь у тёплого моря и думаешь: «Хорошо у нас на Севере. …Наверное…»






Думали поехать в деревню осенью, но не вышло. Потом Новый Год, потом десятидневное всенародное изнеможение от пьянства: вроде б ничего не мешает ехать, но глянешь утром на себя в зеркало, дрогнешь и перекрестишься – «Чур меня! Может, спортом каким, что ли…»

И опять за своё, ну его этот спорт, там всё равно допинги. Уж лучше так… Наконец, растянуло как-то, разволокло и глаза разлепило.

- Едем?
- Поехали!
- Но, только это… пьём мало, сразу договорились!
- Вообще не пьём, на хрен!
- Ну ладно, там сообразим по ходу, чё загадывать…


Снега выпало порядочно. Вот с чем нет проблем на Русском Севере, так это со снегом. Говорят, что ледники Гренландии скоро растают. Да и чёрт с ними – пускай тают. Острова какие-то позатопит, все к нам побегут, а у нас – вон она зима. Только сиди и корове задавай с октября по июнь.


И будут тогда блукать у нас по деревням негры с затопленных островов, судача:

- Ну шо, Мбомбо, благодаря Бога, до Покрова дожили, дак и до Троицы, глядишь, дотянем…

- А я те баю, Нгоро, пора б и за рассадой к бабке Луизе-Эстрелле иттить, а то без помидоров этот год останемся…






В общем, собрались и поехали. Поскольку деревня оборудована телефоном, то мы позвонили и двинули. Только спросили у Саши: «Сань, а дорога-то есть?»

Саша подумал и сказал: «Какая разница. Есть трактор. Значит, будет и дорога». Ну, мы и поехали навстречу трактору. Ему надо было проехать два километра, а нам – 550. Встретиться договорились у часовни.


За всё время знакомства с Сашей мы так и не поняли, чем он занимается. Ну, например, в деревне есть музей, куда собраны какие-то прялки, веялки, самовары, ступки – чёрт те что, в общем.


- А кто музей организовал?
- Я!
- Зачем?
- А чего оно валяется?


Потом - живут какие-то люди из Москвы. Ну, не живут, а так – летом на неделю появляются.


- А кто им дом построил?
- Я! А кто им еще построит?

На въезде в деревню стоит часовня.

- А это откуда?
- Да я построил…
- Зачем?

- А знаешь, подумал, чего это люди просто так с дороги сворачивают и сразу к дому едут? Пусть лучше выедут на пригорок, из машины выйдут, может, кто помолится, а нет – так просто сверху на нашу красоту, на озеро, минутку посмотрят, без спешки, без нервов, на ветерке постоят.


- Сань, а тебе кто-нибудь за это заплатил?
- Да что вы всё время: заплатил – не заплатил? Я же не из-за денег…






Местных в деревне зимой одиннадцать человек. Огород есть – зиму проживёшь.

Чуть поодаль, километрах в семи, стоит женский монастырь: обычный деревенский дом – мы, когда его искали, мимо два раза проскакивали – дом и дом, ни те древних стен со шведскими ядрами, ни колокольни под небеса.

У них там, по-моему, вместо колокола вообще дверной звонок. Пять монашек и матушка София, молодая, образованная. Почти как у Толстого – «вас тут шестьсот дур и только настоятельница умная…»

Но их не шестьсот, а пять. Медведей они, что ли, помолясь, в лесу промышляют с рогатиной?...






А трактор, о котором говорил Саша – он вот для чего нужен. Разговор уже был стандартизирован:

- А кто дорогу чистит?
- Я! А кто её еще чистить тут будет? Кому тут люди нужны?


Надо летом ездить через болото – Саша купил ушлёпанный ГАЗ-66. Надо зимой чистить дорогу – Саша купил ржавый ДТ-75.

Вообще он достаточно чётко разделяет себя и государство. Делает он это так: «До поворота с трассы – государство, а дальше - я».

Интересно даже не разделение, а как раз сопоставимость двух величин – Саши и государства. Причём, оба друг на друга не надеются. Но люди в деревне надеются только на Сашу, а про существование государства они, похоже и не догадываются.

Государство худо-бедно обустроило исток Волги. На подъезде, за несколько километров поставили даже шлагбаум – это, чтоб, если какой-никакой человек ленинградский поедет, или губернатор завернёт, чтоб других отсечь, народ в смысле.

Не век же народу к национальным истокам безнаказанно щемиться! Пора и за шлагбаум морды-то попрятать, пока начальство с Богом разговаривает и рыхлое белое тело в исток макает. А то кругом такая благодать, вот еще б население куда-никуда прибрать бы…


...Раньше, давно когда-то, деревня была богатой. Даже и не деревня, а целое село, судя по тому, что церковь поставили именно здесь. Жил какой-то помещик, ловил крепостных девок за холщовые юбки, похотливо сволакивал их к овину, и под робкое «Барин, барин! Мальчонка же смотрит!» грубо предавался изнеженности нравов.


Кончилось его время. А новое так и не началось.


Так вот приедешь в деревню на денёк и почему-то сразу представляешь себя барином. Именно барином, хоть трести!

- Данило, свинячий сын, я кому сказал, чтоб избу перекрыл! Матрёна – за тобой недоимка: два холста и лукошко орехов! Господин исправник, не изволите ль шафранной отведать в честь тезоименитства и, так сказать, с морозцу-с?


…А поживёшь пару дней – и, глядь, - уже крепостной какой-то:

- Дак с откудова деньги, милостивец? Жито сам-друг уродило, с голоду пухнем на лебеде-то!

И мысль, мысль! – пойти к барскому управляющему, поклониться рублём, авось отпустит в Торжок на зиму сбитеньщиком за убожество наше. А там, в Торжке-ко! Там мне и чёрт не брат! Есть у меня там вдова одна на примете…






От барского управляющего остался дом. Сам немец (да и какой он немец-то уже, шпрехен зи дейч Иван Андреевич, прости господи!) на заре советской власти сложил пожитки в котомку, и навострил охотничьи лыжи куда-то через лес, где ему чудился Париж.


Потом в его дому было правление колхоза, потом колхоз помер, как экономически невыгодная форма хозяйствования, об чём он, Иван Андреевич, собственно и предупреждал. Теперь тут фельдшерский пункт. В войну в угол дома попал единственный прилетевший сюда откуда-то снаряд. Дом выстоял, но управляющий об этом уже не знал. Лыжня до Парижа отовсюду долгая, а отсюда - особенно.

Умерло село. Сейчас встретишь на улице трактор – не разъедешься. А другой улицы-то и нет. Но, опять-таки, кому тут, положа руку на сердце или куда её еще принято класть, - кому тут встречать трактор, если живут в деревне, как уже говорилось, всего одиннадцать человек, да и те лишний раз с ноября по май стараются из дома не выходить.

На берегу озера стоит баня. Зимой, когда замерзают питающие озеро источники, вода отходит от берегов. Так что прорубь, в которую мы собирались нырять, пришлось рубить метрах в пятидесяти от бани.


Но это так – крюк имени бешеной собаки.





Протопив ближе к вечеру дом, мы собирались в баню. По двору шмыгали пришедшие из леса на ночной водопой норки, а мы, разбредясь по дому, курили и настраивали себя на то, что придётся лезть в прорубь. Собирались именно в баню, а думали именно про прорубь. Это в Москве хорошо о проруби думать, а рядом с самой прорубью – не очень…

Один сидел в своем углу и думал: «Господи ты боже мой, я ж взрослый человек, с высшим образованием, чего я полезу в эту холодную дыру?! Оно мне надо?»

Второй приучал себя к мысли о том, что раз уж проехал 550 километров, то не ехать же 550 обратно, так и не окунувшись. «Вот чёрт! Сейчас бы сидеть на берегу тёплого моря и думать про Русский Север под текилу. А теперь лезть придётся…»


Потом они собрались вместе и внятно сказали третьему:

- Сейчас мы полезем в прорубь, а ты полезешь с нами.
- Фиг я куда полезу! – еще внятней сказал третий. – Дурака нашли! Я вас фотографировать буду.
- Только попробуй, гад такой! – заорали первые двое. – Объективы повырываем!


В одну сторону стёжка вела к бане. То есть туда, где тепло, хорошо, где веники и откуда можно пойти в дом, а там уже тебе и водка на столе стоит, и колбаса на тарелке призывно загибается. Но это было лишь одно направление дороги – к жилью и теплу. И не надо забывать, что любая дорога ведёт сразу в две стороны…

Так вот, в другую сторону та же самая стёжка вела практически в никуда. И, главное, в этом самом никуда она обрывалась в дырке, которую проколупали во льду.

И не было никакой возможности себя убедить, что туда надо идти, и что дырку делали именно под тебя, предварительно глянув в твою сторону оценивающим взглядом гробовщика.

Унылые попытки друг друга подбодрить всё время почему-то натыкались на фразу о том, что в проруби вода не бывает холоднее, чем + 4.

Хотя, блин, куда ж холоднее? Ну, на улице ж минус!

- И что?!
- А то что, как вылезем, так нам тепло станет!
- Да? – интересное дело! – а на фига лезть, если тут минус, а там +4?
- Глянь, глянь, куда эта дорожка ведёт!
- Ну вот, скажи честно, ты туда хочешь идти - а) голый; б) мокрый и в) еще и обратно?!

И всё вокруг говорило о том, что сезон не купальный. Всё вокруг предпочитало как-то съёжиться до весны, замереть, застыть и никуда не двигаться. Хорошо на Севере, если сидишь у печки, где шкворчит картошка на сале, с четвертью самогона и осознанием, что до весны ты, в общем-то, совершенно свободен.






Ну, в общем, оказалось ничего. Залез и, пока не одумался, нырнул. Вынырнул, опять нырнул. А сам думаешь: «Да какие там +4! Тут и трёх не наберется!» Потом первый вылезает и держит полотенце, а второй со словами «задубеешь, пока тебя дождёшься», прыгает вниз.

В проруби стояло два окуня. «А эти-то как тут всю зиму?» Вид у окуней был совершенно хладнокровный. При взгляде на них даже мысль о возвращении в парилку грела уже сама по себе.


...В принципе, тут даже днём никого не найдешь, не то что ночью. Правда, нас предупредили, чтоб мы опасались каких-то рыжих собак. «А что за рыжие собаки?» - спросили мы у Саши. «Да шмыгают тут…» - отвёл глаза Саша. И сразу вспомнился Булгаков: «Шмыгающих собак не ловили?»


К третьему разу мы обвыклись, так что, окунувшись, уже просто стояли у проруби и курили. От воды шёл пар.

- Смотри, тёплая!
- Дак четыре ж градуса жары, чё ж ты хочешь, тепло ж!  




***


Ночью, после бани и водки, после проруби и колбасы, после веников и криков «поддай маленько!», после скрипа замерзшей двери и примерзающих к железу пальцев, в тишине заснеженной деревни мы спали робким сном начинающих праведников первого года обучения. Сон наш охраняли снега и молитвы возвращающегося с капканами из лесу воинства матушки Софии.



Мы спали и нам снились рыжие собаки…











  • 1
смешно ))

смешно и трогательно )

смешно, трогательно и в баню хочется.

а в прорубь -нет? :)

я глубины боюсь.

Прорубь была выбрана в том месте, где, полностью погружаясь (с руками), ты вставал на дно озера

ну ладно, уговорили.

Як романтично пахне ковбаса... :-))

https://www.youtube.com/watch?v=ipJWjnrzM40
Good sailing in New Year! Fair wind!

Re: Як романтично пахне ковбаса... :-))

Не открылось почему-то

Re: Як романтично пахне ковбаса... :-))

текст+audio
http://vodka.kiev.ua/vodka-and-art/yak-romantichno-paxne-kovbasa/

Re: Як романтично пахне ковбаса... :-))

У меня есть знакомый капитан, который за столом постоянно это читает

Душевнааа...

Где тут лайки ставят?

В "лаешной", видимо ))

Нашел! Я нашел!

Неужто собаков рыжих сам сварганил? :о)

Сань! Я и на это неспособен!

Edited at 2017-01-04 06:02 pm (UTC)

Почти 6 лет видео... Как сейчас Саша? Это он в проруби?

А Саша на видео есть? :)

Ну, разумеется! Как-нито выложу летний ролик: там он очевиден

Как сам побывал )

Прочитал и на душе хорошо.Спасибо душевное.


на Севере-заебись!!

А на этих каникулах ты где? У теплого моря про наш север вспоминаешь?
Ммммм... я бы из наших -30 сейчас с радостью бы окунулась.
Нет, не в прорубь с +4, а где-нибудь под пальмами в +24. ;)

С новым годом, Фил!
И пусть на нашем севере будет побольше таких Саш. ;)

Спасибо, Laura. Без таких Саш Север давно б вымерз

Волговерховье ? Интересно, место где был Игначь крест, нашли ? Не тот, что у трассы М-10.
Часто бывал, но летом. На шлакбаум забили сразу. Там около 12км налево от озера Стерж. И что всё Саша чистить ?
Кста, в Кремль из тех краёв воду для питья возят. Мягкая шибко.
Как причудлива история. Чингизит Батый и водичка для подполковника.

Edited at 2017-01-04 09:39 pm (UTC)

Саша чистит от дороги до деревни. Ну и по деревне, естественно

хорошо-то как... а рыжие собаки из Киплинга, да?

Где Киплинг, а где озеро Стерж, Ксюх?!

везде! :) рыжие собаки - они везде рыжие собаки :P

да, брррр-романтика..))

Собаки хороши. Хороши, собаки.

Хорошо-то как!

Вот эти вот рыжие собаки на фото, они идут, и идут, и идут...

Прочёл, посмотрел и зашёлся завистью: вот так бы, раскирув руки, полежать на девственном снегу, как было на видео и как сам лежал много лет назад, подставляя лицо морозному солнцу.

Шо, у Чикаге вже и раскинуться нема где? ))

Разбередил душу

Являясь коренным граурмановцем второго поколения, разлюбил большие города.
А в Чикаге действительно раскинуться негде, не то что в Мiшигане. Там пол-часа от Детройта –леса, там в 10 минутах от нашего дома – изумительный Cranbrook park, который, когда я туда попал впервые, ассоциировался с Касталией.
Когда, немного оклимавшись после переезда в США, стал ездить по штатам, то все штаты, кроме Мичигана, встречали плакатом, например, “Ohio welcomes you”. При въезде в Мичиган висел плакат “Michigan. Yes!”. Сейчас его, правда, заменили на другой: “Pure Michigan”.
Когда в лесах полно грибов и ягод, которые американцы не собирают, считая их ядовитыми. Когда снежный покров сверкает своей чистотой.
Отдельный разговор о Ю-Пи (Upper Peninsula of Michigan). Напомню начало песни о Гайявате:

Если спросите - откуда
Эти сказки и легенды
С их лесным благоуханьем,
Влажной свежестью долины,
Голубым дымком вигвамов,
Шумом рек и водопадов,
Шумом, диким и стозвучным,
Как в горах раскаты грома? -
Я скажу вам, я отвечу:

"От лесов, равнин пустынных,
От озер Страны Полночной,
Из страны Оджибуэев,
Из страны Дакотов диких,
С гор и тундр, с болотных топей,
Где среди осоки бродит
Цапля сизая, Шух-шух-га.
Повторяю эти сказки,
Эти старые преданья
По напевам сладкозвучным
Музыканта Навадаги".

Большая часть Ю-Пи – это National Hiawatha forest. Это те места, о которых поёт Лонгфелло. Нет этого в Иллинойсе, а в Чикаго и подавно. Равнины, поля, лесов почти нет. Одна радость: до Ю-Пи ехать ближе, чем от Детройта, но тоже около 600 км...
Кстати, Мичиган в переводе с индейского (в Мескике тоже есть такой штат) означает «большая вода». Люблю Мичиган!




Edited at 2017-01-11 04:14 pm (UTC)

ой, нет! мне б сугроба хватило за глаза))

Класс пост
Жаль только убогую умирающую провинцию и ее население
спасибо вам автор
а за рулем как я понимаю Вы?

Нет, я снимал. За рулём - Артур

Невероятно классно написано!!!

  • 1
?

Log in