suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

КАПИТАН ДЕБАРКАДЕРА




Раньше, года до шестьдесят, примерно, девятого, пока не осушили болота, речка была судоходной. Танкеры, конечно, и тогда в нее не заходили, самыми большими посудинами были баржи типа «Колхозница», неспешно шлепавшие вверх или вниз с грузами зерна, леса, щебенки. Да еще раз в два дня приходил маленький пузатый пассажирский катер. А так – тишина...








Году…, да,  наверное, уже никто и не вспомнит в каком именно году, местный леспромхоз навалил на берегу прорву строевого леса, определил к нему сторожа и поставил на речке дебаркадер – диковинный плавучий дом, где сидел леспромхозовский бухгалтер, следивший и за лесом и за сторожем.

В округе ходили неясные слухи о начале какого-то большого строительства. Мужики из соседних сел осторожно выспрашивали бухгалтера о возможности найма на работу, но бухгалтер и сам толком ничего не знал. «Вот приедет капитан дебаркадера, к нему и обращайтесь», - говорил бухгалтер, выпивая со сторожем.

…Капитан сошел на берег с попутной баржи дождливым весенним вечером. Было воскресенье. Бухгалтер и сторож, с утра засевшие под навесом с четвертью самогона, были совсем нетверды в движениях и речах, что искупали излишней бдительностью, прогоняя от дебаркадера всех, кто к нему приближался. Капитана они тоже прогнали.

- Шляются, чёрт, варнаки всякие, - пробурчал бухгалтер.
- А потом брёвны пропадают, - поддакнул сторож.
- Скорей бы, что ль, капитана присылали, - вздохнул бухгалтер, - замучился я тут с ихним имуществом…

Приезжий отправился ночевать в деревню. На капитана он был совсем непохож. Нескладный, худой, в кедах и старой куртке, в штанах по щиколотку, в толстых очках, пугливый какой-то.

Переночевав на крыльце чайной, он с утра опять явился к дебаркадеру и долго-долго сидел у берега на леспромхозовских брёвнах, щурясь на солнце и жуя травинки.

- Эй! – крикнул ему сторож. – А ну слазь с брёвен! Слазь, говорю!
- Кому это ты? – поинтересовался вылезший из рубки бухгалтер.

- Да вон, - кивнул сторож. – Порассядутся, будто и места им больше нету, а потом брёвны пропадают… Проверить бы, кто таков, может его милиция ищет.
- Эй, ты! – крикнул незнакомцу бухгалтер, выходя на сходни. – А ну-к, иди сюда.

Капитан проворно вскочил и подошел к самому берегу.
- А ну-к, покажь документы! – хмуро потребовал бухгалтер.

Капитан суетливо заскреб ногтями по куртке, вытащил из кармана завернутые в клеенку документы и, протянув их бухгалтеру, отошел метра на три от сходен. В клеенке лежали паспорт и предписание.

«Кислинский Андрей Владимирович назначается…» - начал читать бухгалтер и, крякнув,  растерянно оглянулся на сторожа.

- …Вот те, бабка, и юрьев день: дождались мы, Федор, капитана-то…


…Имущество Андрей Владимирович принял по описи. Был он ненавязчив, ничего не спрашивал, только неуверенно замирал с химическим карандашом над листком бумаги, когда выяснял, что «кружка люминевая» или «полотенец вафельный», долженствующие быть в наличии, куда-то делись.

- Ну не знаю я, где она! – раздраженно говорил бухгалтер про какую-нибудь «бочку стальную, двухсотлитровую». – Закатилась куда-нибудь, потом найдешь… Прислали капитана на нашу голову, с откудова ты только взялся, такой настырный…






…Андрей Владимирович «взялся» из-под города Коммуна Пчела, где окончил семилетку и затем мечтательно жил до двадцати пяти лет, работая сперва в библиотеке, а потом, когда ее закрыли, - учетчиком в «Заготконторе».

Когда ж закрыли и «Заготконтору» по причине невозможности заготавливать под Коммуной Пчелой что-либо путное, Андрея Владимировича отыскал бывший отцовский приятель и предложил поступить в капитаны дебаркадера.

«Делать ничего не надо, - сказал благодетель и хлопнул ладонью по столу, - сиди кури, главное – не растрать ничего. Все только под роспись! (тут он опять хлопнул по столу, как бы обозначая невозможность для всяких мошенников отвертеться от суда в том случае, если роспись имеется и, одновременно, показывая легковесность всякой бумажки, не утяжеленной росписью). А когда там строительство начнется, мы тебя еще куда-нибудь переведем, а то ты сразу все растратишь, я тебя знаю! Ты ж не человек. Ты ж – сплошная неясность, прости господи».

Тут он в последний раз хлопнул ладонью, но, на этот раз, не по столу, а по шее Андрея Владимировича, как бы придавая тому больше ясности.

…Бухгалтер уехал через две недели. Без него затосковал и сторож. Андрей Владимирович не пил, сторожу стало невмоготу, и он выправил себе отпуск, а по окончании отпуска и вовсе куда-то делся.
  
Андрей Владимирович понемногу освоился с нехитрым хозяйством дебаркадера, полюбил сидеть под навесом, глядеть на реку. Вставал, когда чалилась какая-нибудь баржа, но близко к швартовам не подходил, боялся чего-нибудь сделать не так и опозориться.

«И правильно! – одобрил его действия прибывший с инспекцией все тот же отцовский приятель. – Чтоб швартоваться, для этого матросы имеются. А ты капитан, а не хрен верёвкин, чтоб со швартовами бегать. Вот так!»
  
Уезжая, он сказал:

- Тут, конечно, скучно. Только ты, Андрей, запомни – не место красит человека, а человек место.

И, оглядев Андрея Владимировича, почему-то прибавил:

- Я тебе в следующий раз капитанскую фуражку привезу…






Зима пришла как-то сразу. Встала река. Замело берег. Дебаркадер покрылся льдом, так что ходить по нему приходилось очень осторожно. Да Андрей Владимирович, собственно, никуда почти и не ходил.

Почти всю зиму он провел в трюме, где была печка, где стоял топчан и в маленькое окошко («иллюминатор», как выходило из прочитанных в ту зиму Андреем Владимировичем книг) был виден заледеневший камыш.

От треска дров в печке, от вида плясавшего огня и, особенно, от вида этого камыша Андрею Владимировичу становилось уютно. Он дремал, свернувшись как кот на топчане перед печкой, и видел сны о том, о чем прочел в книгах. На гвозде висела новая капитанская фуражка с «крабом».

За зиму что-то произошло в головах у начальства, и строительство решили пока не начинать.

- А с дебаркадером-то что делать? – спросил кто-то, перед кем лежали ведомости и графики. – У меня вот смета, тут тебе и ремонт, и капитану платить надо, и отопление тоже...

- А большая смета хоть? – поинтересовалось начальство.
- Да нет, в общем, - пожал плечами человек с бумажками, - в рамках, в общем…

- Тогда оставим! – сказало начальство. – Все равно: не в следующем году, так через год будем строить, а у нас уже все готово. И дебаркадер есть и капитан проверенный. Я заезжал на днях, он там себе иллюминатор покрасил…

Тут начальство вспомнило, как выглядел капитан, стоявший на сходнях в морской фуражке. Во время встречи Андрей Владимирович до того растерялся, что с трудом вымолвил несколько слов.

Его застенчивость пришлась начальству по душе, хотя таких застенчивых в конторе еще не видывали.

- Хороший капитан, - решительно сказал тот, кто принимал решение. – Заслуженный.

Он снова вспомнил, как оторопело вел себя Андрей Владимирович и с уважением добавил:

- Может, даже раненый…






…Вот так и началась настоящая жизнь Андрея Владимировича. Через год приятель отца привез ему китель, на рукавах которого красовались три золотые ленты, а над ними – золотой же ромб.

Форменные брюки Андрей Владимирович по случаю купил в райцентре, куда иногда выбирался, и где и услышал однажды в разговоре мальчишек, что, оказывается, и китель и фуражка у него не как у речника, а как у представителя морского торгового флота.

- Капитан дальнего плавания, - убеждал друзей мальчишка. – Я такую форму на фотографии видел…

Потрясенный Андрей Владимирович несколько дней просидел у себя на дебаркадере, никуда не выходя.


…Строительство, ради которого и поставили дебаркадер, так и не началось. Ведомство, в котором служил капитаном Андрей Владимирович, что-то там наверху решало и переигрывало, а тем временем другое ведомство начало осушать болота вокруг речки. И лет через шесть речка окончательно обмелела. Даже плоскодонные баржи не могли теперь войти в нее снизу. Сверху же никакого флота, кроме дебаркадера Андрея Владимировича, на реке и так никогда не было.

Начальство обещало вывести дебаркадер как-нибудь весной «по большой воде». Только вот вместо большой воды каждый год почему-то случалась большая засуха и, в конце концов, дебаркадер оказался на сухой земле, густо поросшей луговыми травами. Так он и стоял в зеленом море травы, волнами переливавшемся под ветром.

- Может, списать нам его? – тоскливо спросил однажды человек, в руках у которого всегда были формуляры и ведомости.

- Как ты его спишешь?! – сказал тот, от которого всё зависело. – Он же на балансе! Нас потом проверками замучают. А так, - вон, пожалуйста, целёхонек. И капитан при нем. Хоть завтра в море… Пускай стоит! Ты название-то видел?

- Да, видел я, - сплюнул человек с формулярами, - тоже мне, эсминец, прости господи…

Уже второй год на борту дебаркадера сияла белая надпись «Решительный». А поскольку номер, присвоенный кораблю Андрея Владимировича при постройке, из старых бумаг конторы удивительным образом испарился, то так и получалось, что в новых бумагах его и именовали: «Дебаркадер «Решительный».






…В конце восьмидесятых часто можно было наблюдать, как на палубу дебаркадера выходил стройный седой моряк с аккуратно подстриженной шкиперской бородой, в кителе капитана дальнего плавания.

Прежде чем надеть фуражку, капитан всегда протирал белоснежным платком ее внутренний ободок, а потом подолгу стоял у борта,  рассматривая в бинокль окрестные луга.

Казалось, он ждал прилива, чтоб сняться с мели, и уже уйти, наконец, в очередное дальнее плавание…

К тому времени почти все в деревне забыли, как на самом деле появился у них их капитан. Иногда люди спрашивали у него совета, как у человека умудренного, много где побывавшего и много чего повидавшего. Советы Андрей Владимирович охотно давал, но мнения своего никому не навязывал.

Он дружил с молодежью, приезжавшей к нему по вечерам на мотоциклах и разводившей костры у стоянки «Решительного». В таких случаях Андрей Владимирович надевал форму и спускался к костру по сходням.

- Вы же капитан дальнего плавания, - иногда говорили ему подростки. – Неужели вам нравится тут торчать, особенно после такой жизни, которая у вас была раньше?

Андрей Владимирович обычно улыбался и мягко говорил: «Не место красит человека. Знаете, был со мной один занятный случай в сороковых широтах…»

Молодежь с интересом придвигалась поближе, а Андрей Владимирович устраивался поудобнее у костра и негромким, приятным, неторопливым голосом начинал рассказывать о своих нелегких плаваниях в Монтевидео, Сингапур и Антананариву…






...Большая вода пришла в девяносто первом. За одну ночь уровень поднялся почти на пять метров. Ночью легли нормально, а к утру вода была уже у огородов. К берегу, вернее, к тому месту, которое последние годы только считалось берегом, было не пробиться. Половодьем несло коряги, сор, куски заборов, даже трактор.

Позвонили из района: «У вас там всё нормально?» - «Да, вроде, всё…» - «Ну сидите пока!» - «Да сидим…»



Потом, конечно, вода спала, но ни дебаркадера, ни Андрея Владимировича на прежнем месте уже не было…



Tags:

  • 1
Вот так и сидим... большинство из нас...

Сам сижу вот...

Ему еще повезло - он своей Большой воды дождался. А многие вот так всю жизнь ждут...(((

Продолжаю ждать... Рано или поздно Большая Вода уносит всех

Здорово!
И обязательно надо присматривать за тем, с кем выпиваешь :)

Этим и занят, Андрюш! Ни на что другое просто времени нет

Фил, мне просто понравилась цепочка из повествования:)

Вот тебе понравилось или не понравилось, а это - реальный случай

кстати перспективный вид строительства

очень условно перспективный, Вадик

4 борт волокут, кстати с Касимова, не того самого ? :-)

Не, это нетам

  • 1
?

Log in

No account? Create an account