suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

СУИЦИД. Часть Вторая и Последняя




Всё ж когда-то в жизни случается, вот и у нас случилось прямо, когда не ждали. «Тормозите, сволочи! Зря вас, что ли, там сразу четыре человека одной машиной рулят?!» - сказал Валерка, на всякий случай доставая штык.





Я — по сцеплению, Серёга — по тормозам, Генка — коробку в нейтраль, встали как вкопанные. Вышли: точно — нету будки! Голая рама, колёса да кабина. И так как-то неприятно всем стало!.. Особенно, когда Валера спросил про то, что и так у всех на душе было. «Это, интересно, только у меня такое ощущение, - спросил Валера, - что мы Трубе сейчас суицид устроили? Или это у всех такое ощущение?..»



***


...Будка лежала на поле недалеко от Княгинино. От дороги она, крутясь, что было понятно по вмятинам, пролетела метров двадцать, если не больше. И, постуканная со всех сторон, лежала теперь дверкой к земле.

- Труба! - позвал Валера, царапая по будке штыком. - Труба, ты живой, не?..

Он тревожно оглядел всех.

- Даже если живой, то не сильно, - предположил Луба. - Он же не космонавт так кувыркаться!

- Надо срочно будку переворачивать, может ещё гипсом обойдётся! - крикнул Генка и стал размахивать «Приветом с Ялты», показывая, куда кому становиться.

С третьего «твоего-матя» будка легла на основание. Дверь качнулась на петлях и, скрипя, распахнулась. Трубы в будке не было...




***


…Конечно, по уму, надо было тому шофёру новую машину у директора пекарни требовать, а не всякую херню на ней менять. И, опять же, вот не скажу, что там с тормозами (тормозил-то у нас Серёга), а от себя, как человек, отвечавший в ту ночь за сцепление, скажу: лично я б сцепление поменял. А Генка на коробку жаловался: её, говорит, всю перебирать надо, там ни один синхронизатор не работает, первичный вал стучит и вилка раздолбанная. Да и рулевые тяги никуда (это уже мы втроём с Серёгой и Лубой потом вспоминали).






Но шофёр, менял не то, что надо, а то, что удавалось выбить. На нашу беду выбил он стремянки, которыми будка к раме крепится. Старые скинул, новые поставил, гайки наживил, а тут и рабочий день кончился. Поэтому гайки он затягивать не стал, решил утром затянуть. Конечно, гайки развинтились, вот будка и слетела! Даже удивительно, как мы столько проехали! И вообще: на наших колдобинах не то, что будки — у некоторых головы с посадочного места отскакивают, если некрепко затянутые!

Но и это не всё! Оказывается, шофёр ещё задумал масло в движке менять. Старое он слил в ведро и уволок домой, чтоб забор красить. А в двигатель веретёнку запустил: промыть и уже потом новое масло заливать. Если б мы знали, мы б, может, и не поехали б никуда. Веретёнка — она ж как вода, её только в гидроусилители льют. А тут вон как вышло...

...В общем, с километр или чуть больше двигатель просто стучал, а когда фары уже выхватили из темноты знак «Хутор», его заклинило. «Газон» встал посреди дороги, как упрямая корова в воротах. Ни туда, ни сюда.



***


...Когда выяснилось, что Трубы в будке нет, Шкалик неуверенно предложил:

- Может, ещё поездим поищем?
- Где его искать? - резонно спросил Валера. - В нашей области три Франции помещаются. Так и будем до утра по всем трём ездить?

Ездить до утра по трём Франциям никому не упиралось. А когда заклинило движок, варианты действий сократились вообще до минимума.

- Я так думаю, надо каждому себе до хаты подаваться, - сказал Валера. - И лучше тихо, шоб не заметили. Завтра к обеду собираемся на центре, возле пивной, может, люди за Трубу слыхали. Вы как?

А как мы?! Деваться ж некуда! Ну и побрели к Хутору, как восемь хомо-сап, прости господи. Менты, что тогда на посту выпивали, потом смеялись: мы, говорят, как увидели, что вы пешком идёте, ну, думаем, это точно у хлопцев что-то неладное с той хлебовозкой случилось, не иначе!..



***


- Повестка — дело тёмное, - задумался Шкалик. - Могут и там найти. С другой стороны, либо тут сидеть, либо там бегать. Во и не поймёшь, где лучше...

Повестки в армию были у всех. Ждать оставалось недолго. Но, пока туда-сюда, нас всех могли посадить за убийство Трубы. Именно это и имел в виду Шкалик, говоря «либо тут сидеть, либо там бегать».

...На Хуторе сведений о Трубе не было никаких. К обеду мы собрались у пивной, но и там никто ничего о нём не слышал. Только отец Герасим, выпивши, собрал вокруг себя бабок и как-то некстати завёл с ними волынку про блудного сына. Про Трубу, понятно, ничего не сказал, а сама история нам не понравилась.







Там, вроде, тоже хлопец гулял где-то, а потом вернулся. И такое началось! Не знали куда посадить, не знали чем накормить, а батька по такому случаю даже зарезал какого-то «упитанного телятю», чтоб хлопца угостить. Вот брехня на брехне, честное слово! Непонятно даже, как бабки в такое верят: сами ж своих детей всю жизнь ухватами гоняют, а сами верят!

Такой встречи, как отец Герасим рассказывал, Труба б от своих родителей век бы не дождался. Мамка с батькой у него были люди суровые и детей воспитывали как положено, то есть, строго говоря, били их с утра до ночи чем попало до полного приведения в послушание.

Существовало, правда, одно совпадение (насчёт «упитанного теляти»), да и то случайное: батька Трубы действительно на той неделе зарезал тёлку. Однако, судя по тому, как он теперь пил, да и вообще — судя по его морде — батька легко мог бы зарезать и блудного Трубу, попадись тот под родительскую руку. Но упитанный телятя Труба, как уже отмечалось, никому нигде второй день не попадался и вообще о нём никто ничего второй день не слыхал.

- Значит, так! - предложил Луба. - Ещё сутки ждём, потом идём к ментам сдаваться. А те уже пускай решают, куда нас — в тюрьму или в армию. Лично я за тюрьму, потому, что тюрьма ближе к Хутору. Либо в Клинцах будем сидеть, либо в Сураже, либо в Стародубе. Отовсюду до хаты за день добраться можно. А в армии могут и за Колыму загнать. Да и за хорошее поведение с той армии раньше срока не выйдешь.

Все согласились. Только весна в тот год была такая хорошая, что совершенно не хотелось ни в тюрьму, ни в армию...




***


...У нас на Хуторе бабки на лавках сидят вроде как ни при чём. Вроде как просто сидят, семечки лузгают и никакой политики. А на самом деле — сплошная политика: кто кого топором прибил, кто развёлся, что вчера в Америке сказали — ничего от них не скроется. И всякая новость как пожар в смысле распространения.






Авдеевна так однажды подсела на лавку к Зубатихе, а там ещё две бабки околачивались. Авдеевна говорит: «В Америке сказали, шо в нашем районе спички кончаются». Ну и всё! Район на неделю без огня остался! - бабки все спички за полдня из магазинов выгребли.

Пришлось нашему райкому на спичечную фабрику в Злынку звонить, чтоб подвезли. Те тоже в позицию встали: не глумите, говорят, по нашим расчётам у вас спичек на два года вперёд, а мы сейчас БАМ обеспечиваем и никаких запасов не осталось.

Наш первый секретарь ихнему первому секретарю тогда, конечно, сказал, всё, что думал. Вы, говорит, там не умничайте. Дело политическое. Ваши спички один хрен не горят, а нам населению видимость в магазинах создать надо. Не пришлёте спичек, мы через ваших старух слух запустим, что у вас в Злынке сахар заканчивается. Потом полюбуемся, как вы на бюро обкома отдуваться будете.

В общем, бабки у нас подкованные. Про что ни спроси — всё знают. Даже про то, что у Брежнева дома кран с водкой есть, и то как-то вызнали! Правда, на что вообще похож кран, мало кто из них представлял, но то, что с того крана у Брежнева водка через край текёт — на это у бабок точная информация имелась. Только сегодня Брежнев после работы этот кран себе поставил — а завтра они уже в курсе! Как КГБ не билось, как ни лютовало с диссидентами, а кран от бабок скрыть так и не вышло! Поэтому прислушиваться к ним надо обязательно. Всегда что-то новое узнаешь!

Да и по-любому, незамеченным мимо них не пройдёшь. Кто сказал, что к старости зрение падает?! - наши бабки через лес любого кабана насквозь видят, не то что людей! Я думаю, дай им подзорную трубу, так они тебе через пять минут расскажут, что в Японии делается, а не то, что там... Короче, крепкие они. Если за жизнь хоть две строчки и прочитали, то и те — на облигациях пятьдесят третьего года. У волков таких глаз поискать, как у наших бабок!

Поэтому подходишь к ним всегда тихо, смотришь прямо, а метров за пятнадцать-двадцать уже надо здороваться. Причём, здороваешься ты первый, а уже потом они подхватываются. Не зря ж нас родители смертным боем лупили, чтоб мы старших уважали!

Вежливость есть вежливость. На Хуторе она вообще в ходу: сближаются, к примеру, за огородами две группы — ну, скажем, хлопцы с Четырнадцати Лет Октября и хлопцы с Некрасова. Тут сразу ясно — надо друг другу морды бить. Вот даже и не хочется тебе, а надо, потому, что — вежливость и всё такое. Или, допустим, дядька пьяный в луже лежит. Хочешь — не хочешь, а пару раз пнуть придётся. Потому, что обычай — он в крови. У дядьки в том числе.

Так же и с бабками.







...Мы шли из леса. Хотели было посидеть, выпить, а не сложилось. Не то настроение. Шкалик даже на гитаре ничего не спел. Хорошая, между прочим, гитара у Шкалика — Кокоревской мебельной фабрики: они с той фанеры, которую на тумбочки забраковали, уже лет двадцать гитары делают. И пока никто не жаловался. Такой гитарой по голове дать — ни в жизнь не догадаешься, что фанера бракованная!

Но я не про гитару, я про старух. Взглядами они нас вели ещё от опушки. А метров за пятьдесят разом притихли. То есть, получается, ждали.

- Здоровте, бабушки! - разом поклонились мы, определив правильную дистанцию.
- Здоровте, хлопчики! - хором откликнулись старухи и обратно вцепились в семечки.

Мы было решили, что здоровканьем всё и кончилось, но боевой расчёт бабок выдал новый, оглушительный залп:

- Ну, и када вас заберуть-то вже усех, наконец, а?

Мы онемели. Шкалик от неожиданности аж гитару в лужу упустил.

- Куда заберут-то, бабушки? - очнулся Луба и все замерли.

А Серёга уточнил:

- В тюрьму, что ли?
- С откудова ж это в тюрьму? - удивились бабки. - В армию ж!
- Твою, о то, мать! - выдохнули мы, а Валера, тыча в «Привет с Ялты», сказал Генке, - доставай, шо там у тебя осталось, а то сил никаких нема, правда...

- Стоп! - сказал Луба. - А это идея! Сейчас пройдём мимо всех лавок Хутора и со всеми старухами поздороваемся. Если на всех лавках бабки не в курсе, значит, точно никаких сведений о Трубе ни у кого нету. Ну, а тогда... Тогда — не знаю...

- Тогда в ментовку, - решительно сказал Генка. - Лучше пять годов за неумышленное отсидеть, чем всю жизнь мимо лавок с бабками шляться.




***


Менты послали на хрен. Если, говорят, так сильно надо, идите в прокуратуру сдавайтесь. Там тоже следователь есть. Он, правда, сейчас в деревне сарай тестю перекрывает, но как перекроет, пускай и расследует, кого вы там убили, или не убили, или хрен вас знает. А у нас, говорят, и своих дел выше крыши. Даже не думайте!

В общем, дальше крыльца не пустили. Так и выгнали. Валера обиделся, сказал, что домой пойдёт. А мы решили перед прокуратурой в школьном саду ещё выпить.




***


...Я когда те дни вспоминаю, всегда наш сад перед собой вижу. Обычно народ туда ближе к осени подтягивался. Это чтоб можно было яблоками или сливами закусить. А мне, наоборот, нравилось, когда ещё ничего не выросло, а всё только цветёт. Вообще, на Хуторе в это время красиво. Из-за каждого забора — то черёмуха, то сирень, то яблоневый цвет. Но в школьном саду красивее всего.






Какой-то купец посадил его перед самой революцией. Деревья да кусты отовсюду свозил. Чего там только не было! - яблоки, груши, малинник, вишни... Потом одичало всё, конечно, заросло. Яблоки маленькие стали, вишня вообще куда-то делась, но каждую весну вместе со всем Хутором сад оживал и начинал цвести. И летели тогда по ветру разноцветные лепестки, устилая всё вокруг прозрачным лёгким кружевом.



***


...Я говорю, ох, как летели эти разноцветные лепестки, как облетало это лёгкое кружево с морды Трубы, пока мы лупили его от радости, что Труба живой.

- Ну, хорош уже, а то точно убьёте! - взмолился Труба, в очередной раз получив в глаз. - Мне ж ещё батька встречу устроит! Вот где б выжить!

Тут мы опомнились и вместо битья стали его, наконец, обнимать.

- Значит, не идём в прокуратуру? - бегая от одного к другому, спрашивал Шкалик.

- Да отстань ты с прокуратурой теперь! Труба живой! - отвечали мы Шкалику. - Главное, как мы тебя, Труба не растоптали?! Лежит, его под лепестками и не видно почти! Ох бы ещё раз тебе в глаз закатить! Ну-ка, дай обниму!

О Трубу,  спящего под крыжовником, споткнулся Генка, когда мы шли по саду, выбирая место, где сесть. Падая, он чуть не сломал вторую руку.

- Ты шо тут делаешь, мужик?! - возмущённо заорал Генка и тут мы увидели, как из-под куста вылезает Труба, начисто списанный нами в покойники.

Собственно, и по морде-то он получил в основном потому, что мы не сразу поверили в то, что Труба воскрес. Знаем, бывало уже! До войны на том краю, говорят, гармонист один помер. Его закопали вместе с гармошкой, а хлопцы решили ночью гармошку выкопать, чтоб продать.

Не знаю, уж как там вышло, но когда покойник прямо в гробу «Три Танкиста» заиграл, так два танкиста сразу же вместо него на тот свет двинули, а третий на всю жизнь таким заикой остался, что потом его даже немцы допрашивать отказывались.

А гармонист из могилки выполз и пошёл по улицам «Катюшу» наяривать. Как положено, во всём новом. Сперва танцы одним своим видом разогнал, потом сторожа сельсовета с насиженного места сдуло. Старики рассказывают, считай, пол-Хутора тогда с перепугу чуть богу душу не отдало, пока не догадались гармониста этого осиновым колом по голове проверить.

Вот с того и Луба на всякий случай Трубе в бубен выписал. Исключительно для проверки, просто посмотреть, как тот отреагирует. А когда Труба заорал и стало ясно, что он и в самом деле живой, тут уже мы все на радостях к Лубе присоединились и минут пять, наверное, успокоиться не могли.

- Значит, так, - сказал Генка, заглянув в корзинку. - Беги-ка, ты, Шкалик, к Валерке: во-первых, скажи, что тюрьма отменяется, а, во-вторых, бери у него самогонку. Валеркина мамка на той неделе гнала, они ещё не могли всё выпить. И сала с хлебом прихвати.

Шкалик умчался, а мы, усевшись в кружок и поочерёдно прикладывая к морде Трубы пятаки, задали ему главный вопрос:

- Ну, и куда ты делся тогда?
- Это вы куда делись?! - обиженно спросил Труба в свою очередь. - Я-то понятно куда. Я с будки выпал.
- То мы и без тебя догадались, что ты с будки выпал! Где конкретно выпал-то?
- Дак во дворе прямо! Вы ж когда через жениха переехали, будка грюкнула, дверка распахнулась, я и выпал. Вы ж меня даже закрыть не догадались. Я, главное, встаю, гляжу, машина по жениху проехала и делась куда-то...
- Погоди-погоди! - хором перебили Трубу молчавшие уже третий день Сяся и Цаца. - По какому ещё, твою мать, жениху?
- По невестиному, по какому ж ещё?! - удивился Труба.

Все умолкли, глядя друг на друга. Потом, что-то припоминая, Луба сказал:

- А кто это тогда такой умный решил, будто мы через бревно переехали?
- Дак он и был как бревно, жених этот, - отозвался Труба. - И даже, может, хуже, чем бревно. Бревно б, может, догадалось бы откатиться, а этот вообще не кукарекал.

- Да... - мрачно сказал Луба. - Рано мы решили Валерку обрадовать. Как-то хреново у нас с отдыхом: если не один покойник, так другой обязательно...

- И шо, сильно мы его переехали? - взволновался Серёга.
- Не! Не сильно. Передним колесом по ногам. Он сперва хотел встать, да не получилось.
- Так он живой, что ли? - с надеждой спросил Сяся.
- Живой, а чего ему сделается! - удивился Труба.
- Одни только ноги переломатые? - встрял Цаца.
- Какой — переломатые?! - отмахнулся Труба. - Что ему с переднего колеса будет, этот ж не танком переехать! Потом протрезвел, в хату ушёл. Только наутро жалел, что костюм грязный. Ну, я уже не стал рассказывать, как по нему гости на грузовике катались, он бы точно обиделся...







...Два дня наглый Труба гудел на свадьбе. Ему-то что — он же «со стороны невесты» был, какие к нему претензии! На третий день вернулся на попутке на Хутор и по привычке приполз отсыпаться в школьный сад, куда все обычно сползались, вне зависимости от школьного возраста.

- Всё хорошо, шо иногда нормально кончается, - подвёл итог Генка. - А вон и Шкалик идёт. Только один почему-то. Похоже, Валерку мамка не отпустила.

Шкалик быстрыми шагами вошёл в круг и резко сел на землю.

- Ну, и где, интересно, наш самогон? - спросил его Луба. - И с чего ты, спрашивается, в одного пришёл?

Шкалик обвёл всех мутным взглядом и убитым голосом произнёс:

- Валерка застрелился...




***


...Меня забрали в армию четвёртого мая. Со мной в одной команде ушёл Генка, которому за день до этого сняли гипс. После нас загребли Трубу.

А ещё через неделю Луба со Шкаликом ограбили магазин, где оба напились и быстро заснули. Поскольку это была уже не первая их выходка, то и загудели они, как и хотели, не в армию, а в тюрьму. Луба сидел в Сураже, а Шкалик в Стародубе, как, собственно, Луба и предсказывал.

Серёга Масленников попал на флот. Несмотря на все три Франции, моря у нас нету, поэтому служить Серёге пришлось далеко от Хутора. Говорит, поначалу расстроился. К тому же, получалось не два года, а целых три. Но потом, хорошенько подумав, Серёга решил, что так, может, даже и лучше: не век же ему из одного приключения в другое скакать!

Сяся с Цацей, отслужив, устроились работать в Сельхозтехнику, где народ замучился их путать — вечно забывали, который Сяся, а который — Цаца. А обоих Сашками звать — совсем их не отличишь. Но они к этому делу привычные с детства, поэтому Сяся легко откликается на Цацу, а Цаца — на Сясю.

Ну, что ещё? - да всё, наверное. В Севске я после нашей поездки больше ни разу не был. И вообще стараюсь без спроса на чужие свадьбы не соваться. Так оно как-то спокойней выходит.







Если же говорить о том, что во всей той истории было хорошего, то я б сразу два момента отметил.

Во-первых, пекарня получила себе новую машину и по ночам теперь держит её в закрытом гараже. А, во-вторых, я совсем перестал бояться за Валерку. Честно говоря, про суицид у меня уже и раньше сильные сомнения возникали. Ну а как? - то штыком по ремню, то вешаться среди поля! Куда это?!

А когда Валерка застрелился из двустволки, но опять промазал и только оглох на левое ухо, тут я уже окончательно успокоился и ни в какой суицид с тех пор больше не верю. Хватит! В гробу я этот суицид видел!




иллюстрации: Анжела Джерих & Валентин Губарев






(Deleted comment)
Нет слов... Слов нет...
Помню, шестьдесят лет назад мы точно также слонялись по посёлку, ища "где бы". Пока, например, Герыч не восклицал: "Айда к бабе Мане: она пенсию получила".
Сегодня видишь всю убогость того существования, а все равно душа щемит. Все друг друга знали и была какая-то неосознанная, подспудная надежда, что все устроится. Безнадеги теперешней не было...

Просто моложе были

Какая прекрасная история! Главное, что ни с кем суицид не случился.

Душевно. И про жисть!

А здесь оказывается несогласных банят!

Скорее - надоевших) уперто не понимающих)

умеете вы расстроить, а потом обрадовать - Голливуд отдыхает. Так за Валерку переживала... у меня во дворе похожий живет. У него жена умерла от сердечного приступа, так он один сына растил, ну и когда совсем припекало, обещал жену проведать. Но теперь уже двоих внуков поднимать надо, и ему, вроде как, жалко их оставлять на сына: тот тоже любит выпить. А вот бабки у вас на хуторе обалденные, у нас и раньше такие не часто встречались, а сейчас и вовсе таких не делают. Измельчали бабки...

таки схэппиенджено было, это гут

Спасибо! Невыразимо прелестно.

Потрясающе... Слепок с времени. Спасибо !

Конечно, слепок! Так же оно и было

Замечательно!
Обе части с превеликим удовольствием прочитал :)))))

каждый день в поисках приключений...

"Что там было, как ты спасся? - каждый лез и приставал,
Но механик только трясся и чинарики стрелял... "
замечательно написано, потому, что всё так оно и было )

Да давно хотел рассказать, всё руки не доходили, а тут дошли

Вот до чего же здорово! Спасибо! И Валерка жив остался!

Че-то все про Валерку!

Спасибо-не убили Валеру!!А то я раскис:"Вот,смеялся,смеялся и-досмеялся!Жалко парня!" А посмеялся от души. Спасибо! Бывал в Стародубе с мамой- в командировке на заводе по её работе.Хороший купеческий город был,галки тучами над мясокомбинатом кружили,жители мечтали о купеческих кладах,на площади зарытых...:)) Огромная благодарность!! Художникам-отдельно!

Валерка остался живой, что, кстати, зафиксировано у меня сразу в нескольких Хуторских Историях, где он фигурирует

?

Log in

No account? Create an account