suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

АЗОРЫ ЗДЕСЬ ТИХИЕ. Часть Шестая. ОСТРОВА В ОКЕАНЕ




А потом наступило 13 мая или проще - «пятница тринадцатое». «Олеся» вошла в хвост циклона, бушевавшего севернее нас. С 15 узлов ветер за десять минут рванул за 50: если помните, 50 по Бофорту — это уже шторм больше, чем в 10 баллов.





«Дик достал свою Библию и начал усердно молиться. Прежде чем уйти в море и стать пиратом, он воспитывался в набожной семье...»


Уходить надо было немедленно, но прежде всего нужно было рубить паруса. Лодка шла под генуей и полным гротом. Экипаж вылетел на fly-brigde, одетый в непромоканцы.


«- Это моряк, - сказал Мерри, который был смелее остальных. - Одежда у него  морская.
- Конечно, моряк, - сказал Сильвер. - Полагаю, ты не надеялся найти здесь епископа...»







Руст быстро вывел лодку в левентик и геную мы смотали. Но вот рифление грота на Lagoon-440 в нашей придурочной модификации этого катамарана — особая история. Руки-ноги поотрывать бы тому французу, который решил, что он изобрел оригинальный способ взятия грота на рифы!






Я уже сто раз слышал, что грот на скрутке, уходящий в мачту или в гик — опасная штука, потому что скрутка может «закусить», что придется разбирать furling drum — ерунда эта все! Ни разу не видел, чтоб такое было.






Но, допустим, это так. Почему тогда не сделать обычный падающий грот, который останавливаешь по метке на грота-фале и фиксируешь полку обычными риф-штертами и риф-кренгельсами?!






Нет, блин! Надо было придумать отдельный риф-шкентель на каждую из трех полок — желтый, синий и зеленый, каждый из которых застревает в скользящих блоках, а при этом перекашиваются и застревают еще и сами блоки.






И направляющие на lazy-jack (ловушка грота) были сделаны так, что грот как при подъеме, так и при спуске обязательно застревал в ней латами. Тем, кто хочет ходить на Lagoon-440 с такой системой, памятка: в одиночку грот не уберете. И не надейтесь!


«Я увидел, что судну грозит опасность. Быстро свернул я кливера и опустил их на палубу. Но опустить грот было куда труднее...»






В итоге, с помощью трех риф-шкентелей, грота-фала, грота-шкота и нирала грота с непременным при данной системе участием отпорного крюка, грот был срублен и затянут в ловушку, а гик выбран на завал-таль (это мы делали на всякий случай всегда, подбивая завал-таль по мере ее растягивания). Между прочим! - и нормальной оттяжки гика на нашей лодке тоже не было, если у кого на Lagoon она есть - расскажите.





В конце концов, смайнав на ветре грот, мы открутили от генуи «штормовой платок» и встали на курс SE, уводящий нас от охвостья циклона.


- Так, пацаны! - сказал капитан Руст. - Как говорят у нас в Сочи, пока ветер без камней — будем суетиться!






Мы не очень хорошо знали, что у нас творится с погодой на маршруте (а вдруг, ветер и вправду с камнями будет!). Начиная от Бермуды прогноз приходил из Монтенегро.






Но тут обнаружилась новая напасть: если кто не знает, пользоваться карманными спутниковыми телефонами без отдельно выведенной антенны с усилителем при затянутом облаками небе практически невозможно: Iridium, например, спутники не ловит. Поэтому несколько дней мы шли без связи и лишь иногда телефон ловил смс-ки, которые давали самые общие представления о ветрах.






«Это был Капитан Флинт, зеленый попугай Сильвера! Это он хлопал крыльями и стучал клювом, долбя обломок древесной коры!»


За 700 миль до ближайшего берега начал нарезать круги вокруг нашей мачты какой-то мелкий пернатый хмырь, обнаруживавший намерение приземлиться на «Олесю», но постоянно сносимый ветром в океан.


Мы убрали паруса и легли в дрейф. Птиц влетел на камбуз и рухнул на пакет с рисом. Размером он был никак не больше 8-10 сантиметров от клюва до кончика хвоста. Судя по всему, гость был сухопутным. Во-первых, маленький. А, во-вторых...


- Да сами посмотрите! - сказал Егор. - Ноги ж у него без перепонок. Такие ж ноги, как у всех...
- Шо значит, как у всех? - строго спросил Бермудский.
- Ну, в смысле, как у нас... - сказал Егор и все с омерзением посмотрели на собственные босые, грязные, соленые ноги.
- Ну да, у меня тоже, слава богу, пока без перепонок, - сказал Руст, - а вот откуда он тут нарисовался-то?... Блин! Смотрите! Еще двое летят!
- Это уже не пролет птиц над яхтой, - растерялся я, - а прямо какое-то нападение греков на водокачку... Альбатросы юные, головы чугунные...






Потом до нас дошло, что где-то за час до появления птиц мы расходились с гигантским сухогрузом. Скорее всего, птиц, залетевших на него в порту, потом просто срывало ветром и они летали над океаном в попытке найти новый аэродром. Что это за порода такая — мы так и не узнали. Перед Азорами они исчезли.


«До сих пор я вскакиваю с постели, когда мне чудится хриплый голос этой птицы: - Пиастры! Пиастры! Пиастры!»






Уходя от циклона, «Олеся» опустилась ниже 32-й параллели. Теперь стояла задача подняться на 38-ю — широту Азор. То есть, понятно, что с разницей в шесть градусов до Файала нам по-любому оставалось никак не меньше 350-400 миль. А с учетом того, что поднимались мы не строго по меридиану, этих миль набиралось до пятисот. Следовало двигаться на NE, но именно оттуда взял да и зашел ветер.


- Солярка! - сказали мы друг другу. - Если не влетим в очередной циклон и не попадем на сильную встречную волну — в три дня выскочим к Файалу.


- Да! - сказал Бермудский. - Давайте уже доедем скорее. Я хочу еды нормальной поесть.


« - Если бы ты знал, как стосковалось мое сердце по настоящей человечьей еде! Нет ли у тебя с собой кусочка сыру?.. Нет? Ну вот, а я много долгих ночей вижу во сне сыр на ломтике хлеба... Просыпаюсь, а сыра нет...»






Черт с ним, с сыром! Главное — солярка. Если ее не хватит, то не видать нам никакого сыра. Мы помнили о том, как сожгли все горючее в Треугольнике, когда при 2000 оборотов лодке не удавалось развить более 5 узлов. Здесь же волнение было пока умеренное — 4-6 баллов, то есть можно было гнать и семь и восемь, а не пять.


Но все же, при неблагоприятном развитии ситуации с ветром и волной, горючего могло и не хватить. Тем более, что два раза в день мы запускали генератор, о котором Егорка как-то сказал, что когда генератор работает, то ему, Егору, кажется, что по лодке трактор туда-сюда ездит...






Между прочим, все рассказы о том, что катамаран — скоростной аппарат и что обычный monohull за ней не угонится — это все, по-моему, говорится либо о спортивной лодке, либо о поведении ката на спокойной воде (1-2 балла), либо это просто выдумки строителей. Например, обычная Bavaria 50' на прошлом переходе выдала максимальную скорость в 15,2 узла, а Lagoon ни разу не превысил цифры 8. Вот и все дела!

Нам еще раз повезло: NE-ветер не превышал 12-14 узлов, что и позволило лодке идти семерку, не сильно зарываясь в волну.






Когда на тринадцатый день после выхода из Сент-Джорджа на горизонте показались туманные Азоры, океан совсем успокоился, а мы стали догонять вяло идущую под гротом лодку Dharma с русским экипажем на борту.






Парни пытались вызвать нас по VHF, но я уже говорил, что наша рация практически не работала и ловила только очень сильные береговые станции. Это позволяло связываться с властями при заходах в порты, но не давало возможности связываться с судами, которые мы встречали.






Так однажды, выйдя в шесть часов утра на свою вахту, я обнаружил на палубе озадаченного Егора, который ткнул пальцем вперед, где какой-то утлый буксир волок на веревке непонятную конструкцию размером с пол-Москвы.


- Прикинь! - сказал Егор. - Смотрю на AIS — на экране две точки. Хорошо, что я между ними не пошел, а то б сейчас этот буксир нас всех на одну веревку собрал! А по рации его не вызовешь.


«- Это судьба, - заметил доктор. - Каждый раз, Джим, ты спасаешь нас от верной гибели...»






Мы шли к архипелагу и волна становилась все спокойнее, пока совсем не превратилась в озерную гладь, из которой где-то далеко-далеко вырастал главный вулкан Файала. Ветер упал до нуля, когда мы огибали мыс, уводивший нас ко входу в марину. «Олеся» успокоилась и уже не скрипела. Ни одного звука, кроме рокота включенных Yanmar'ов и шороха разрезаемой поплавками воды не было слышно. Азоры и впрямь оказались тихими...






...Во второй половине дня 19 мая, на двадцатый день перехода, пройдя в общей сложности 2984 мили от Испаньолы, из которых 1059 пришлись на Треугольник, а 1925 — от Сент-Джорджа до Азор, мы вошли в марину Санта-Круш города Орта и ошвартовались лагом у канадской Beneteau.






Следом вошла Dharma. Ребята рассказали, что за несколько дней до Азор они наткнулись на контейнер.


Есть такая беда на море: столкнуться можно не только с другой лодкой, кораблем или китом, но, например, еще и с бревном или контейнером. Обычные 40-футовые контейнеры срывает штормами с контейнеровозов и, в зависимости от того, чем они нагружены, контейнеры либо сразу тонут, либо начинают свой непредсказуемый дрейф в притопленном положении.


Иногда такая штука может долго-долго находиться, скажем в полуметре от поверхности воды — и это для лодки самый страшный вариант, особенно ночью.






Экипаж Dharma увидел контейнер днем. Ребята решили пробить его и утопить, для чего с борта на поверхность контейнера перепрыгнул один из матросов. Оболочка оказалась непробиваемой, нужно было возвращаться на лодку.


Dharma описала круг и снова приблизилась к контейнеру, выбросив за борт швартов. Предполагалось, что во время прохождения лодки вдоль контейнера находящийся на нем парень спрыгнет в океан, а экипаж, выбрав швартов, за который он уцепится, быстро поднимет его на борт.






Все б ничего, но в контейнере везли какую-то колбасу. От долгого путешествия она пропала, чем привлекла рыб и акул. Когда нужно было прыгать в воду, матрос с ужасом обнаружил, что прыгает в стаю полутораметровых wahu-wahu. Но деваться было некуда, он прыгнул и сразу же вся эта зубастая бригада рванула в его сторону.


За несколько секунд, что ребята с лодки выбирали швартов, парень едва не поседел. А Coast Guards, которым Dharma передала данные о контейнере, спокойно ответили: «Спасибо, знаем, давно отслеживаем, утопить как-то недосуг...»






Не выпить после такого приключения было невозможно.

«Он нацедил в жестяную кружку коньяку из бочонка.
- Не хочешь ли выпить, приятель? - спросил он»







Во всех лоциях написано, что с 1918 года яхтсмены, пересекающие Атлантику северным пассатным путем, собираются на острове Файал, в городе Санта Круш Ду Орта, в небольшом Cafe Sport под синей овальной вывеской с белым китом.


Никто это место не называет Cafe Sport, все просто говорят Peter's Bar, потому что владелец заведения, старый Питер, до сих пор сам носит кружки с пивом, как делали до него это и его отец, и его дед.


Ты можешь проплыть северную Атлантику вдоль и поперек, но если ты не зашел на Файал, чтобы выпить с друзьями в Питер'с Баре и не оставил рисунка на пристани — считай, что Транс-Ата ты не делал. Незачет.






...Пятидневные шенгенские визы нам выдали прямо в марине, сказав, чтоб мы просто оставили на столе паспорта и заглянули на ними через пару часов. Ни анкет, ни брони отеля, ни тебе выдуманных приглашений — ничего. Чтоб они в Москве научились так визы ставить! Больше всех прибытию на твердую землю обрадовался Бермудский.


«Немного закусив и хлебнув два-три глотка, он заметно приободрился, сел прямее, стал говорить громче и отчетливее, сделался другим человеком...»


Почти всю ночь на 20 мая экипажи лодок «Olesya» и «Dharma» провели в разноязыком гаме Питер'c Бара, под рев добравшихся сюда через океан мореходов и стук пивных кружек.


К утру мы с Рустом обнаружили Бермудского лежащим на канадской лодке. Перелезть через леер катамарана он уже не мог. Поднимался и снова падал на палубу Beneteau. Тут Руст забеспокоился — уж не поранил ли себе Бермудский чего-нибудь?


« - Ранен? - сказал доктор. - Чепуха! Он так же ранен, как ты или я. Но я попытаюсь спасти эту трижды ненужную жизнь... Джим, принеси мне таз...»






И до самого рассвета ходил по пристани неприкаянный босой человек с одним тапком в руке, время от времени печально повторявший «Where's my boat? Where the fuck does my boat get lost?»







окончание следует...


         

?

Log in

No account? Create an account