suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

СТО ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЬ НА РАСПУТЬЕ




Ситуация, как обычно, сложилась самостоятельно, почти без моего участия. Звонок разбудил меня ночью и неизвестный голос сказал:

- Это Костя. Приезжай к нам.
- Куда, к вам? - спросил я. — И к кому — к вам?








В голове почему-то вертелись какие-то обещания, опрометчиво выданные мною однажды в Брянских лесах. В лесу вообще много чего можно наобещать.

Говорят, иногда, когда человек долго не дает или не держит обещаний, ему обустраивают что-то вроде гнездышка в багажнике и везут в ближайший лес. Природа благоприятно воздействует на человека и он тут же начинает обещать чего-нибудь.

Так вот, я пообещал друзьям на Крещение  приехать  к ним в лес купаться в проруби. Сам, не в багажнике.






Но на этот раз оказалось, что Брянский лес вообще не при чем:

- Мы выходим в Малаккский пролив на Лангкави, - сказал мне Костя. - Мы на распутье. И ты должен быть на распутье.






И отключился. А я стал просыпаться.

Нельзя сказать, что у меня есть какая-то однажды выбранная жизненная дорога. Я и так все время на распутье.

По здравому размышлению, у меня в общем-то, еще и какого-то стержня нет. Мне много раз говорили:

- У тебя нет стержня.
- Есть... - неуверенно отвечал я и незаметно поводил плечами, пытаясь нащупать стержень.
- Нету, - говорили мне, - а то, про что ты думаешь — вообще не стержень. Стыдись.

Я стыдился, а они, когда видели, что я уже перестал поводить плечами и начал стыдиться, мстительно добавляли:

- И еще ты слабохарактерный. Взял и Атлантику пересек! Что, духу отказаться не хватило, да? Трус! А еще мужчина! Не стыдно тебе? Люди в метро мучаются, по квартирам сидят как проклятые, а этот - в океан. Ты б еще на Северный Полюс полез! Тряпка, не человек...






И я понимал, что с духом у меня совсем беда. Я - слабохарактерный. Поэтому про Океан в последнее время стараюсь никому больше не говорить, чтоб не стыдили.

Я вот однажды сказал, что видел Южный Крест, а мне говорят:

- Все видели. Он в любом айфоне есть...






Окончательно я проснулся, получив звонок от Артура.

- Мы с Костей на распутье, - сказал он. - Пойдем из Таиланда в Малайзию. Прилетай.

Я взял и полетел. Все-таки, когда сразу три человека на распутье в одной лодке, то это уже не сборище лузеров, а практически - экипаж.






А то, что Костя капитан, я знал раньше, только забыл, потому что никогда его не видел. Он прошел пять лет назад на своей лодке из Средиземки в Юго-Восточную Азию  и застрял в Таиланде.






- Когда отходим? - спросил я у Артура и Кости в аэропорту.
- Куда? - удивились они оба.

- Вот я зачем сюда прилетел? - ответно удивился я. - Если уж мы все на распутье, то давайте, наконец, выберем какую-нибудь одну дорогу. Не пойдем же мы на одной лодке тремя разными фарватерами.

- Уже выбрали, - сказал Артур, - мы ж моряки или нет?
- Про вас не знаю, а я — да! - нагло заявил я.

- Мы тоже, - скромно сказал Костя, за плечами которого было больше 200 перегнанных в Срезиземке лодок, два года управления катамараном в таком веселеньком месте как Бискай, переход Индийского океана и вообще пятнадцать лет капитанской практики.






- Так вот! - поднял палец Артур. - Мы моряки. И не просто моряки, а моряки в порту. То есть, сейчас мы принесем тебе ведро дешевой выпивки, грубую пищу, отведем к продажным женщинам, а потом, чтоб лучше спать, пойдем подеремся с какими-нибудь английскими матросами. Ну как? Вести тебе продажных женщин?

- Английских матросов, пожалуйста, - сдержанно попросил я. - И грубую пищу...
- Не вопрос, - сказал Костя и ткнул меня к лоткам, стоявшим у дороги.






Пища была не то чтоб грубая, а какая-то... как бы это сказать... Одним словом, мне показалось, что я попал на выставку «Паразиты и борьба с ними».

От гусениц, кузнечиков, сотэ из тараканов, клопов в пудре и вшей по-милански я отказался наотрез. Попробовал только какого-то короеда на гриле, да и того выплюнул.






- Нравится наша природа? - спросил Артур. - Что-то ты, я смотрю, вообще не голодный, от всего отказываешься... Тебя, что, - сразу к матросам?
- Не, - сказал я, - уж лучше продажные женщины.
- Ну, пойдем, - поманил за собой Костя.






Надобно сказать, что квартал, куда меня отволокли эти два бродячих эпидемиолога, сильно отличается от остальных злачных мест мира, в которые меня до того заносило. Скажем, улица Varmoesstraat в Амстердаме кажется мне теперь детской игровой комнатой в Ikea, а парижский Place Pigalle — просто ВДНХ, настолько там все прилично.






В первом же баре вяло перетаптывающиеся по столам голые барышни постоянно доставали из причинных мест разные полезные в хозяйстве вещи: нитки, тесьму, бахрому, пуговицы какие-то в ассортименте...

После того, как одна из них кряхтя выволокла из себя метра три веревки, в которую через каждые десять сантиметров были воткнуты цыганские иголки, я повернулся к Артуру:

- По-моему, это не эротика, а бунт на швейной фабрике, - сказал я. - А мы-то тут что делаем?

- Выпиваем, - меланхолично сказал Артур.

- Скажи, а мы не можем взять бутылку и выпить за углом до того, как вот эти (я ткнул пальцем в барышень) примутся у себя что-нибудь зашивать?

- Можем, - так же меланхолично сказал Артур и встав, начал выволакивать Костю из цепких крестьянских лап какого-то леди-боя.

- Стыдитесь, девушка, - строго сказал я леди-бою, - в стране еще рис с полей не убран, не время вам тут голышом бездельничать с моряками.

Печальными глазами бывшего мужчины посмотрел на меня леди-бой, выпуская Костю на волю.






На рассвете вышли в море.

- Куда идем? - спросил я Костю.
- На Ко-Рок-Нок, - ответил он.
- Понятно, - кивнул я, хотя ничего не понял, - а потом?
- Потом на Ко-Мук.
- Спасибо, - сказал я и решил больше про маршрут ничего не спрашивать.






Сорокафутовая румпельная Sapo с корпусом «от Dufour» не пойми какого года выпуска с классическими гротом, генуей и спинакером, называлась малопонятным словом Sheidegg.

Я слышал, что где-то в Швейцарии есть две такие станции — Grosse и Kleine Sheidegg. Где Швейцария и где мы?.. Костин Sheidegg был не сильно Grosse, и не то, чтобы Kleine. Я так понимаю, у Кости Sheidegg среднего размера.






Сам Костя носится по нему почти не присаживаясь. То поставит mainsail, то скрутит jib, то начнет лихорадочно крутить ручкой, выбирая что-нибудь с помощью winch'a.

По-моему, русскую яхтенную терминологию Костя если и знал, то давно забыл, хотя капитанское свидетельство у него — питерское. Некоторые слова он сочиняет сам. Так, например, я не сразу догадался, что «урикан» - это просто некое усреднение от hurricane и «ураган».






На лодке две каюты и салон. Костя спал в салоне на «большой» кровати, Артур — в кормовой каюте, а я — сначала в кокпите, а потом, выгнав Артура наверх, перебрался сам в кормовую.






Есть стандартный яхтенный туалет с системой откачки, но двери в этом туалете нет и наиболее чувствительным Костя предлагает повесить одеяло. Сам он им не пользуется. Костя просто вылезает за транец на трубу ветрового подруливающего устройства (wind pilot) — и все дела.

- Пошел Костинька на трубу, - говорит он о себе озабоченно и лезет на трубу.






Вообще он постоянно говорит о себе в третьем лице: «Костинька есть будет», «Костиньке кофе надо», «И тут Костинька урикана испугался».

Артуру труба сразу не понравилась. Он с нее упал два раза и придумал другой способ «ухода за собой», в смысле — туалета. Артур повадился выбрасывать за корму швартов, нырять в воду и минут пять где-то пропадать в волнах на швартове в пятнадцати метрах за лодкой. После этого счастливый Артур лезет на по Костиной трубе обратно на Sheidegg.






Мне, в общем, из мест общего пользования оставался разве что якорь, но по здравому размышлению я стал брать у Артура напрокат его веревку: а то каждый раз опускать и поднимать себя на якорной цепи - вообще не вариант, по-моему. Тем более, якорь нужен был совершенно для другого — мы бросали его в бухтах у необитаемых островов на пути к малайзийскому Лангкави.






Мы шли от острова к острову, останавливаясь, купаясь, спуская на воду динги (dinghy — по-русски просто «тузик») и высаживаясь на песчаные берега.






Костя с Артуром занимались хатхой. Костя называет это «йогу делать». На всех этих Ро-Ко-Ноках, Ко-Муках и островах Бутанга лодок почти не было. Мы заходили в бухту и все наше окружение составляли птицы и рыбы.

Правда, однажды ночью на меня села какая-то мелкая сволота вроде бабочки и укусила. Выдрав из себя какой-то кривой не то коготь, не то жало, я залил рану Walker'ом, но болело потом еще с неделю.

В некоторых местах странным было море: плывешь как в огне — так жегся планктон. Медуз я старался обходить, а про мурен узнал только тогда, когда Артур вынырнул с кадрами этой твари, затаившейся меж камней. С тех пор я старался ставить ноги только на песок.






Островов в этих краях какое-то несметное количество. Однажды через пещеру, постоянно натыкаясь в темноте на стены, цепляясь за свод и садясь на камни, мы проплыли на dinghy под островом и вышли к громадному колодцу в его центре. С моря колодец обнаружить невозможно, а во время прилива невозможно туда и пробраться.

Раньше это было место, куда местные пираты сволакивали скарб, нажитый непосильным морским разбоем.

Сейчас трудолюбивые крестьяне региона грабят контейнеровозы, а контейнер в эту дырку фиг утянешь, поэтому пещера вакантна.






Кстати, о пиратах. Когда Костя пять лет назад шел через Аден, PR у сомалийцев был еще слабый, но лютовали они уже тогда. Костинька накорябал на парусе «Алла Акбар!» и прошел без приключений.

А с пиратами Юго-Востока он не то, чтобы дружит, а как бы это сказать... в общем, и он и пираты стараются друг друга просто не замечать. Да и кому нужен парусный  Sheidegg?

А в пираты, я так понял, идут те, из кого невозможно леди-боя слепить. Соберется совет деревни:

- А повернись-ка, сынку! Какой с тебя леди-бой с такой мордой?! Не! - тобой только контейнеровозы пугать... Иди-к ты, мил человек, в пираты с богом.






Еще у Костиньки есть надежный способ отпугивать кого бы то ни было, приближающегося к Sheidegg'у ближе, чем Костиньке хочется.

Способ предусматривает программу-минимум и программу-максимум.

Sheidegg стоял в чудесной прозрачной бухте и никого не трогал, как откуда ни возьмись на входе в бухту нарисовалась Catana и прямиком почесала к Sheidegg'у. Костя насторожился:

- Они что, во всем Молаккском проливе себе места другого как рядом с нами не нашли?






Catana продолжала идти и на сетке у нее обнаружилась барышня с пультом якорной лебедки в руках. Пульт явно говорил о намеряниях бросить якорь.

Костик чертыхнувшись нырнул в салон и через несколько секунд из динамиков Sheidegg'a над бухтой с ревом понеслась через сабвуфер такая попса, что и «Ласковый Май» по сравнению с ней показался бы Pink Floyd'ом.






Это была программа-минимум. Catana озадаченно сбросила ход, а девушка с пультом дернулась на своей сетке. Костя с тревогой наблюдал за событиями. Catana повихлялась на волнах и снова двинулась к нам.

- Все! - упавшим голосом сказал Костик. - Придется идти на трубу...

Это была программа-максимум...






Появляние Кости на трубе с явным намерением сделать то, что он всегда на ней делает, снова заставило девушку на катамаране призадуматься и даже опустить пульт.

Костя сидел, гневно глядя туда, откуда шла Catana. Перо подруливающего устройства покачивалось над его головой подобно опахалу и тоже как бы предостерегало катамаран о нежелательности его приближения.

- Они раздумывают! - крикнул нам Костя. - Давайте и вы тоже...

Мы с Артуром стянули штаны и уселись на борт.

- Если что — скажем, что откренивались, - сказал Артур.
- Давно это на якоре открениваться надо? - спросил я.






Три человека, разом усевшихся по периметру лодки с одной и той же целью, напугали девушку окончательно. Catana резко добавила оборотов одному из двигателей и, крутанувшись на месте, рванула куда-то в Южно-Китайское море.

А мы попрыгали в воду — все равно уже без штанов...






...На остром бейдевинде Sheidegg лег на starboard. Костя размотал с утки спинакер-фал, закрепил на нем брезентовую беседку и, оттолкнувшись от леера, вылетел на фаловом конце за борт Sheidegg'a.

Его носило по волнам, он отлетал от лодки и снова оказывался у ее борта, его крутило вокруг оси и снова выбрасывало метров на семь от Sheidegg'a.






Лучшей тарзанки я в жизни не видел! Потом по очереди за борт полезли мы с Артуром. Я взял с собой камеру, а Артур в одно из моих приближений к борту умудрился передать мне еще и стакан с виски, так что я уже и не помню, чем я, собственно, держался за фал...






...Мы пришли в Лангкави ночью, пройдя на рейд довольно сложным фарватером между островами. Стремные глубины и большое количество лодок заставляло смотреть в оба. К тому же в самый неподходящий момент накрылись контакты штанги привода румпельного автопилота.






Я отслеживал репетир радара, а Костинька постоянно вскакивал, вглядываясь в темень, из которой то здесь, то там, согласно подсказкам радара, внезапно появлялись и исчезали лодки и берега...






В абсолютной тишине, по совершенно гладкой воде мы вошли на рейд и, пробравшись меж лодок как можно ближе к берегу, бросили якорь. Шорох нашей цепи по шкиву лебедки был единственным звуком, на пару минут потревожившим тишину этой ночи.






...Я бы завис в здешних местах еще на пару дней — море меньше всего располагает к строгому исполнению сухопутных планов — но где-то на островах группы Бутанг я случайно поймал сеть и выяснил, что мне обязательно нужно быть в Москве к раннему утру понедельника.

Нормальных рейсов из Лангкави не было. Поэтому полетели ненормально: Артур сказал, что проще всего попасть в Россию через Мальдивы, а Костя решил слетать с нами до Мале.






Мы вылетели из Лангкави на Пенанг, из Пенанга в Сингапур, из Сингапура на Мале. Там  стояла на якоре любимая «Ritrella» со знакомым экипажем и, проведя ночь на ней, утром в воскресенье я вылетел на самолете I.Brodsky в Москву.

В прошлый раз мы летели на эйрбасе V.Vysotsky. Так я, похоже, со временем долетаюсь и до какого-нибудь IL-86 Jimy Hendrix, если вовремя не перестану принимать приглашения друзей носиться по свету.






Пролетев за сутки полмира и оказавшись в заснеженной Москве, я позвонил Косте.

- Ну вот, - сказал Костя, - если снова окажешься на распутье, я буду рад тебя видеть.

- Послушай, - озадачился я, - конечно, в моей жизни именно сейчас есть некоторые непонятки... Но почему вы с Артуром решили, что я вышел на распутье? И почему вы тоже оказались на распутье в тот самый момент, что и я?

- Это очень просто, - объяснил Костя, - Sheidegg означает «развилка», «расхождение дорог». «Распутье», одним словом. Вот и все...






...Я был в Москве, Костя возвращался на Sheidegg в Лангкави, Артур оставался в Мале. Наши три дороги на время расходились и собирались сойтись вновь для перехода через Индийский океан.






У каждого бывает такой период в жизни, когда непонятно куда идти.

Когда темнеет прошлое и у настоящего нет сил, чтобы открыть тяжелый занавес, за которым скрывается будущее.

Когда тяжело на душе и не хочется ни с кем говорить, когда грязный снег лежит в городе и воспоминаниях, когда холод сковывает не столько тело, сколько мысли.

Это время «Распутья». Ко Рок Мук или Ко Нок, Суматра или Бутанг, проливы или открытое море — они вымоют из тебя все ненужное. На «Распутье» ты выберешь свою дорогу.

Стоит тебе это понять - Sheidegg поднимает якорь...





Москва - Phuket - KoRokNok - KoMuk - Langkawi - Penang - Singapore - Male - Москва







  • 1
Как хорошо, когда на твоём распутье встречаются понимающие люди..

  • 1
?

Log in

No account? Create an account