suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

ВЫБОР




Я никогда не учил собственных детей ни одному иностранному языку. Даже старался не говорить при них на английском. Иногда мог написать записку учительнице, но не больше. Спасибо, проходили! - «а мой папа говорит не «could you please be so kind to change your seat?», а короче: «get the fuck out of here!» Потому и не учил. Учителя были мне за это только благодарны.

Сейчас Сашка с Дашкой говорят по-английски и испански так, как мне в их годы и не снилось. Я в их годы вообще другим занимался — копал мёрзлую картошку и служил в армии.





Ну, а самого-то меня учить языкам пытались прямо с моих юных и до сих пор достаточно бессмысленных лет. В детский сад отвели в четыре года. К этому времени маме прилетело в голову, что пора бы ребенку заговорить по-французски.

Не знаю, из чего она исходила. Может, считала, что я потом буду эдаким фертом в треуголке и розовых лосинах скакать на балах, цапая дам за кринолины. Или решила, что французский приобщит меня каким-нибудь боком к мировой культуре (вот интересно, где я и при чём тут культура?!) Не знаю. И она, похоже, толком не знала, но учить взялась.







А какой смысл учить человека французскому языку на острове Сахалин? Там ничему учить не надо! Доктор Чехов туда приехал, когда уже знал французский. И то сразу свинтил от греха подальше.

К тому ж, у моих сокамерников по детскому саду картина мира была куда проще и яснее, чем у доктора Чехова: им, сокамерникам, как и мне, было по четыре года и про жизнь они знали абсолютно всё. Вселенная делилась на Сахалин, на Материк и на Японию. Солнце и Луна — не в счёт: мы были за Луну («за Советскую страну»), а не за Солнце («за пузатого японца»).

Правда, на самом Сахалине были еще и корейцы, но их существование проходило у нас в пределах арифметической погрешности. В четыре года мы твёрдо знали, что корейцы - это зло. А заодно полагали, что корейцы рождаются нормальными людьми, но в силу врожденной злобности очень быстро становятся корейцами. Даже выражение было: «такой маленький, а уже кореец». И еще у них были смешные фамилии -  И, Е, Ё, О, Ю и такие (на этом паскудно-алфавитном фоне) неожиданно длинные и, я б сказал, напевно-раскатистые: Ким, Сен и Пак.

Мы знали, что японцы по-русски говорить не умеют (им ума не хватает). Мы также знали, что все корейцы собраны на Сахалине нам в наказание, так что больше их нигде и нету. Отсюда железный вывод — на Материке все говорят по-русски. Потому, что — люди. Вы ж не станете всерьёз считать людьми корейцев с японцами?

Но, между прочим, если убрать всяких там Гитлера с Геббельсом или Гундяйку с  Муссолини, я до сих пор считаю, что корейцы — они больше люди, чем японцы. Вы много видели, чтоб японцы по-русски говорили? О тож! а корейцы — почти все. Во так вот!

Но тут, на этом нетронутом погранично-буколическом гобелене нарисовался я. И сказал, тихо сплавляя манную кашу в соседский горшок: «Très bien, merci!»







Товарищи напряглись и спросили: «Ты, часом, не натворил чего, что прям у нас на глазах в корейца превращаешься?»

Я сказал, что это было не по-корейски. Все повернулись к корейцам.

- Чё-т непонятное, - признались корейцы. - Пусть он скажет, как будет «хе» или «ким-чи».

Я подумал и сказал:

- «Хе» будет viande, а «ким-чи» будет chou.
- Он — японец! - убежденно сказали корейцы и снова уселись играть в «чу».
- Это по-французски! - обиделся я.

Товарищи заинтересовались. Даже корейцы бросили своё «чу» и повернулись ко мне так, будто я предложил им «хе».

- По-французски, - настырно повторил я. - Так французы говорят, мне мама сказала.
- А где эти нелюди живут? - спросили меня.

Я похолодел. Япония отпадала. Сахалин — тем более. Оставался Материк. Не на Луне же им жить?!

- На Материке, - неуверенно сообщил я. (Я точно не помнил, но мама, вроде, говорила, что где-то на краю Материка).

- Пятый год идиоту идёт, - резюмировал кворум, - а он до сих пор маме верит. Поднимите руки, кто был на материке!

В группе было 12 человек. Корейцы не считались (за их природное зло они с Сахалина никуда никогда не выезжали). У трёх человек бабка с дедом родились на Острове, так что они тоже Материка не видели. Но остальные оказались людьми бывалыми. Некоторые добирались аж до Благовещенска (то есть как раз туда, где, по моим подсчётам — край Материка - и должны были жрать своих лягушек нагаданные мамой французы).

- Нас из-за тебя в старшую группу не возьмут, - сказали мне. - А что вероятнее всего, так ещё и в младшую без штанов отведут...







Я уже потом узнал, что в те годы Советский Союз как раз формировал новый тип человека, способного преодолеть любые сложности. На Западе таких людей ещё не было. У нас тоже не было, но мы, главное, первыми догадались, что пора формировать.

Частью начального этапа такого прогрессивного формирования была правильная мысль ставить на пару часов провинившегося зека из средней группы в угол. Но не в своей игровой, а в младшую группу. И без штанов. Чтоб попа с писькой видны были.

Очень это нового человека положительно воспитывало, я вам скажу! До сих пор, как вспомню, так вздрогну. И, главное, без штанов теперь везде хожу запросто. Воспитали! Вот, пожалуйста, тут - нетронутая нежная попа, а вот тут — немножко потёртая писька. Ну, и кто тут, блин, с Западной Европы? - выходите, суки, на смертный бой! Французы в том числе (я за вас два раза в младшей группе стоял)...

Одним словом, товарищи строго указали мне на то, чтоб я не плёл что зря про материк, и так врагов кругом хватает, не считая корейцев. В коридоре висел плакат - «Болтун — находка для шпиона!» Читать мы, понятно, не умели, но воспитательница каждый раз в него тыкала и говорила: «Сидоров! Немедленно перестань болтать с Витей Ё!» (вариации: с Колей О, с Сашей Ы и c другими гласными). А тут еще я с французами! Не разорваться же воспитательнице!

Отгоняя врагов, мы пели песню про «Коричневую Пуговку»:

А пуговки той нету у заднего кармана
И сшиты не по-русски широкие штаны
А в глубине кармана — патроны для нагана
И карта укреплений Советской Стороны...


Песни были разные. Очень хорошо, я считаю, разноголосый хор щербатых четырёхлетних защитников Отечества орал, шлёпая по лужам и чавкая по сугробам:

На Дону и в Замостье тлеют белые кости
Над костями шумят ветерки
Помнят польские паны
Помнят псы-атаманы
Конармейские наши клинки...


Я думаю, недобитые польские паны из народного правительства Ярузельского с ума сходили, когда до них такое аж с Сахалина долетало. А мне самому тогда «ветерки» очень нравились.







Но, так или иначе, придя домой, я наотрез отказался изучать язык несуществующих французов. Они, между прочим, и до сих пор в моей голове не существуют. Как нету их. Как и не было никогда. Даже в Париже ничего с собой поделать не могу!

Но мама в тот раз удивилась. Экое нахальство, решила мама. Тем более, со стороны такого покладистого чучела, как я. Надобно сказать, что жизнь свою я начинал более разумно, чем затем продолжил. Юным пнём от рассвета до заката растил я свои младые ногти. В смысле, сидел именно как пень и ни о чём не помышлял, включая французский.

Жизнь была не самой простой. Внутри дома горела печка, искрились неверным электричеством розетки, а снаружи деловито промышляли рыси и медведи с росомахами. Родители отправлялись в кино, взяв ружьё, патроны и конфеты. Ружьё играло роль зонтика. Это сейчас может пойти дождь или снег. А тогда шли рыси, бандиты и японские шпионы. Без ружья в кино не попасть! Я вообще удивляюсь, как они ещё гранаты с собой не брали.

А меня оставляли сидеть в центре дома на табуретке. Сажали и говорили: «Сиди, мы скоро». А я ж не соображал, что такое это «скоро». Ну и сидел часа по четыре! Потому, что они сначала в кино, потом — к друзьям, потом — росомах и шпионов отстреливать, а я всё сижу! Золото, не ребёнок! Вот чтоб мои б так сидели б!

Но за всё за это, за всю свою покладистость я забил на французский с ненавистью и навсегда. Объясниться и сейчас смогу через пень-колоду, но учить, к огорчению мамы, отказался наотрез. «Нет таких людей на Материке, - сказал я ей, - ни я, ни пацаны их не видели». Мама сдалась. Она, если честно, и сама их там не видела.

Прошло время и мне исполнилось семь лет. То четыре было, а то сразу семь — ни фигасе! Вот представьте: вам сегодня сорок, а прям завтра уже семьдесят! Нормальное дело? Тем более, что за эти три года умней я не стал. Даже читать не научился.

И меня отправили на Материк. В брянские леса. К бабушке. Она как раз работала учительницей в маленькой деревенской школе, а мне, идиоту, настала пора слезать с табуретки и идти в первый класс.







Бабушка у меня была святой человек. Я как-нибудь потом обязательно про неё расскажу. Пожалуй, лучшие свои детские годы я провёл с нею. На небольшом хуторке, заметенном снегом или засыпанном листвою, под ночной вой волков или свирепый рёв медведей, входивших на наши улицы с наступлением темноты и исчезавших к рассвету.

Летом зверьё отступало вглубь леса и нам, пацанам, было раздолье. Приезжавшие в отпуск родители с удивлением наблюдали, как ближе к ночи их ребёнок влетал в хату и, зацепив кусок хлеба с салом, скрывался за калиткой.

- Куда это он? - удивлялась мама.
- Не переживай, - говорила бабушка, - у детей должна быть своя жизнь.
- Да, но он не ужинал! - возмущались городские родители. - И, потом, ему пора спать.
- Нагуляется — выспится, - отвечала бабушка.
- А что это за взрывы такие?
- А это они с ребятами патроны в костре взрывают, - вздыхала бабушка, - позавчера бутылку с керосином взорвали. У самой душа не на месте, но что поделаешь, если мальчики именно так и растут...

Мы росли и играли в свои игры. А во что играть в брянском лесу, как не в партизан? Одна проблема: партизанами были все, а с немцами — явный дефицит. Хотя, понятно: партизан без немца — что розетка без штепселя. То есть, немец отдельно от партизана существовать может, а партизан без немца — фиг.

И надо ж мне было забыть про ту беду с французским! А вот забыл и пошёл к маме, чтоб та научила говорить как фашисты говорят. Главное, бабушка, умная женщина, отговаривала. Она-то, испытав в оккупации все прелести работы связной между партизанским отрядом и подпольным райкомом, знала всё и про этих немцев и про последствия интереса к ним.

- Не надо, - коротко сказала она.
- Хочу! - ещё короче ответил я.

(К этому времени во мне уже начинала развиваться доныне прогрессирующая тупость, которую я по молодости ошибочно принимал за силу воли. Уследить за процессом я не успел, с чем и остаётся поздравить себя уже сейчас. Заметим, за все годы жизни мало что во мне цвело таким буйным цветом, как эта основополагающая черта, которую многие до сих пор по недомыслию воспринимают, как твердость моих жизненных позиций).

- Пожалеешь, - предупредила мудрая бабушка.

И как в воду глядела!







Мама, та взялась за обучение со всей страстью матери и лингвиста. К концу первого занятия я уже довольно бодро вякал:

- Peter ist gross. Monika ist kleine. Ist Peter klein? - Nein! Das ist nicht so!

Вообще-то, я хотел сразу приступить к тому, что (как много лет спустя выяснилось) на военной кафедре Института иностранных языков им. Мориса Тореза называется «Допрос пленного» и изучается уже на четвертом курсе переводческого факультета. Русский человек, я никогда не хотел идти длинным нудным путём!

Но мама сказала, что так не получится, и что без знания «Петер-ист-гросс» сейчас в плен никого особо ценного не возьмёшь. Я и поверил.

...На опушке, за хатой бабки Явдохи, у старой землянки, мы распределились на немцев и партизан. Нас было человек десять, плюс двое совсем сопливых и оттого самых воинственных. Немцем выбрали одного меня.

- А шо ты хотел?! - сказали хлопцы. - Не смогут же пять партизан взять в плен пять немцев! Один кон сыграем, потом другого выберем.

- Ох, мы ему щас! - сказали сопливые.

Меня взяли в плен, не отходя от землянки.

- Ну дак, и иде все остальные ваши фашисты, о то ж? - спросил меня командир партизанского отряда.
- Петер ист гросс, - сообщил я сведения.

После чего добавил:

- Могу показать на карте.
- А патроны у вас, сволочей, ёсть? - спросили партизаны.
- Моника ист кляйне, - кивнул я.
- Дак шо ж вы, суки, на нашу Советскую Родину полезли? - начали звереть партизаны.
- Ист Петер кляйн? - не понял я. - Дас ист нихт зо!
- Лупи фашиста! - сказали сопливые, хватаясь за рогатки.

...Потом, когда мы смыли с меня кровь, а те два малолетних придурка отстирали в лесной луже мою рубашку, командир отряда, извиняясь, сказал:

- Не, ну правда, так прям, слышь, натурально это у тебя получается! Ты прости, даже не знаю как вышло. Ну, чистый немец, вот мы и кинулись тебя лупить. Ты приходи завтра играть, мы с соседней деревни еще хлопцев позовём, им тоже в войну от ваших досталось...







Из этого события я сделал сразу три вывода. Первый: похоже, у меня есть способности к языкам. Второй: помимо французского, я никогда не буду учить ещё и немецкий. И, наконец, третий вывод: что-то мама, как не возьмётся меня чему-то учить, так мне ж вечно и карачун выходит...

Потом, на переводческом, выяснилось, что вторым языком мне дают именно немецкий. Я чуть с ума не сошел от ужаса, вспоминая встречу с партизанами.

- А что другое есть? - спросил я в деканате.
- Можно французский, - ответили мне.

Мои знания французского, как упоминалось выше, ограничивались тем, что «хе» во Франции называется viande, а «ким-чи» называется chou. И дальше я учить ничего не собирался. В результате сложных маневров я выбил себе финский язык, про который не знал вообще ничего. Мне главное было, чтоб только не немецкий с французским.

И к чему всё в итоге пришло? - в Финляндии за всю жизнь был всего два раза, а во Франции с Германией — уже, поди, и не упомню сколько. И до сих пор мечтаю найти коротышку Монику, чтоб хоть моё «Du bist klein» даром не пропадало. Пока не встретил.

А тут Exterio поехало на Oktoberfest и забрало с собою меня. «Чего тебе в Москве без нас делать? - сказали они. - Только на работу свою бессмысленную ходить!»

«А чего это я, правда?» - подумалось мне. Взял и поехал.

Три года назад я уже был в Мюнхене на этом странном празднике и выяснил, что у нас, в брянских лесах (в частности, на нашем хуторе), есть и Октоберфест и Новемберфест, и Септемберфест и вообще всё, что хочешь. Я б даже сказал, у нас есть всё от Монтаг-шнапса до Зоннтаг-самогона включительно. Так что, непонятно, чем эти фрицы так гордятся.







Но в этот раз меня для начала свезли на Лебединое Озеро. На то самое, на настоящее! На Schwanensee, в Альпы. Там и правда плавает один настоящий лебедь и натыкано чёртово количество железных, которые работают фонтанами.

Возле озера стоит табличка - «Alpseebad». Кстати, озеро действительно оказалось «зэебад»! Мы с Петькой отплыли подальше и занырнули к местному чудовищу. Очень хорошее озеро и чудовище там мирное, учитывая тот факт, что купались мы голыми и ничего оно нам не пооткусывало.

Но все эти баварские красивости к концу дня достали неимоверно. Вот нет у немца ни в чём меры, а особенно, в слащавости. Переброска в Мюнхен на Октоберфест, вроде, смыла куда-то в пропасть всех этих Зигфридов и Лорелей, но принесла тревожные ощущения от германской самоорганизации.

Сказали «Всем пить пиво!» - все — раз! и уже пьют пиво. Гаркнули «Всем веселиться!» - все и веселятся старательно, пока команды «Отставить!» нету.

И в очередной раз закралась в мою русскую голову простенькая мысль (сложные ко мне вообще редко закрадываются, а простые — скоко хочешь). Так вот, мысль такая: а ведь крикни им сейчас: «Штильгештеден! Аллес цузаммен, форвертс!», а еще ткни куда-нибудь в сторону Смоленска со словами «Дранг нах Остен!» - и ведь пойдут как миленькие. Кружки пивные поставят, каски наденут и пойдут.

Ну и чё нам тогда? Опять по новой?

Ясное дело, к Уралу мы их по-любому заманим, а там как-нибудь в три-четыре года ухайдакаем. И всё равно неприятно. Зря, выходит, я немецкий-то не учил! Так бы пристроился при штабе переводчиком и спрашивал у кого ни попадя: «Ist führer Peter gross?» и жил бы припеваючи. А так, получается, что - опять в лес? в землянку? к партизанам? Тю!...







Главное, эти-то потом к себе из нашего плена вернутся, а у там у них и Weissbier литровыми кружками, и Schweinhaxe на вертелах, и Sauerkraut мисками, и даже если озеро, то и оно - «зэебад»! А у нас это озеро только во время переворотов показывают, и то — по телевизору.  И не «зэебад» оно ни фига.

В общем, это я об ошибках молодости и о неправильно сделанном выборе. Учите немецкий!  Очень может быть, что еще пригодится, пока китайцы чухаются.

А у меня, что сделано - то сделано. Исправить невозможно. Поэтому одно остаётся: забыть этих немцев вообще, чтоб не расстраиваться! Зачем они мне? Тем более, тут на днях, похоже, такая авантюра классная намечается — пальчики себе поцелуешь! Главное, чтоб не сорвалось.


А в Мюнхен я, пожалуй, больше ни ногой... Peter
ist tot. Alles! Einmal bier, bitte!






«Штильгештеден! Аллес цузаммен, форвертс!» - зловеще, между прочим. Очень на правду похоже...)


А я чё, шучу тут, что ли? Говорю ж, испугался!

Продвинутые дети на Сахалине были - в 4 года уже такой фольклор освоили

А еще и грузчики под окном все время че-то разгружали. Нам сказку рассказывают про Красную Шапочку, а они там про своё. Оно в голове и сложилось. Я домой прихожу, отец спрашивает: "Что делали?" - "Сказку слушали" - "Ну мне расскажи". Я и начал: "Пришла Шапочка, блядина такая..." Он говорит: "Стой!" Включил магнитофон, говорит: "Вот теперь говори сюда, в микрофон" Даже не знаю, что они с мамой потом с той записью делали...

Расскажи про бабушку! Пожалуйста!
А в Мюнхен после этих твоих карточек захотелось еще больше! И всеми двумя ногами!
И можно на апрельфёст. Вторая моя большая Б! :)
Но немецкий учить не буду.. ;(

Брюгге по-любому лучше, Гент - тоже. Ну, съезди, глянь, пиво там в любую погоду пить можно, не обязательно батальонами собираться )))

почему в клипе ник с ошибкой ? ( в начальных титрах )
или так надо ?

Конечно, можно было б написать, что S в интервокале читается, как Z, но это на самом деле ошибка. Ну, да и черт с ней!

Тоскливо как-то о Сахалине. Я там не был, может и правда там так... с грузчиками и садиком. Хотя при всем желании и в Киеве родители надолго меня в садик определить так и не смогли. Когда я подрался с сыном заведующей...

А я, после брянской хуторской лесной вольницы, просто отказался туда ходить: всего-то стажа - один месяц. И опять на табуретку...

"Но не в своей игровой, а в младшую группу. И без штанов. Чтоб попа с писькой видны были."
Эх бин то,Фил.У мня тут группа так же типа младших,школьниц условно говоря.
Но смелости у мня и других так же,нет!Но в группу ту,мне хочется,ужасно!;)
Спасибо!

Бросай всё, Дим, сымай штаны и - туда!

Куда спрятали три года? от сорока до семидесяти?))


Дак они ж сами деюцца куда-то!

спасибо, Фил, повеселил )
а насчет авантюры - верю что все пройдет просто супер и все будут довольны!

Сам надеюсь, Андрюх!

Alles nach zu sehen - запомнилось из школьной программы, больше почти ничего и не помню.

А с лЕбедями тема интересная, знакомо по месту пребывания:



Почти как здесь (http://silver-slider.livejournal.com/272438.html)

В Лебедяни уже скоко годов зато немцев нема!

Фил, спасибо за замечательный рассказ. В который раз насладилась и смыслом и речью. По себе знаю, каково учить язык, в тайне сомневаясь, что на нем вообще кто-то разговаривает. Не говорю уже про шишки и синяки, полученные от излишней образованности. Но тут нам повезло. Все ж на костер мы не попали.

Честно говоря, на переводческом я вообще не понимал, зачем я это все учу: СССР не предполагал, что я когда-либо пересеку даже монгольскую границу. А оно вон как повернулось-то: сидишь ты теперь в своем Дюссельдорфе и читаешь про мой Мюнхен!

А можно я глупость спрошу? А Ваше имя Филипп? А то Вы такой загадочный... прям настоящий "Мистер Х"...

Чё ж глупость-то сразу? Как на визитке написано, так в миру и прозываюсь - Фил Суземка. И не мистер Хэ даже. А изо всех экипажей, с которыми я пересекал Океаны, никто меня ни разу загадочным не назвал. Да и как можно быть загадочным целый месяц на маленькой лодке?

насчет английской фразы - правильно будет "could you please be so kind as to change your seat " or "would you be so kind as to change your seat"
...а так все нормально :-)

Абсолютно согласен, но реально носители говорят и так. Можно и would you change your seat please. Точно так же, как от англичан несколько раз слышал поразившее меня "we was..."

Скажите, пожалуйста, это ваши все фотографии (и видео)?

Er lebt noch!

https://www.youtube.com/watch?v=ou7HxlHO7cw

Языки надо учить в детстве. Желательно начинать в возрасте до 5 лет.
Так что правильно решили, что мальчику в 4 года надо учиться говорить по-французски, независимо от "сокамерников".

Так всё равно ж не выучил!

?

Log in

No account? Create an account