suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

ПОСЛЕДНЯЯ ЛОДКА НА БАЛАКЛАВУ. Часть Вторая




Корабль скользил по зеркальному проливу. На  правом  берегу  —  пышные сады, белые ограды, черепичные крыши,  лестницы  к  воде...  Черно-зеленые деревья — кипарисы, высокие,  как  веретена.  Развалины  замка,  заросшие кустарником. Из-за дерев — круглый купол  и  минарет...  Подходя  ближе  к берегу, видели чудные плоды  на  ветвях.  Тянуло запахом  маслин  и  роз. Русские люди дивились роскоши турецкой земли: «Все говорят — гололобые да бусурмане, а смотри, как живут!» (А.Толстой «Петр I»)


Мы снялись со швартовов под вечер 1 июня, разобравшись с таможней и полицией, залив солярку и выскочив на TSS (Система Разделения Движения) пролива Босфор.









Перед этим мы навестили старого Потёмкинского приятеля-ресторатора Эрджана (можно просто — Джан, как у Платонова. Главное, не путать с ненавидимым им президентом страны Эрдоганом). Джан — курд. Языки учит на улице и говорит уже на шести. Степень владения русским просто поражает. Он может путаться в падежах и склонениях, но говорит всё.  И всё мгновенно понимает.


У меня было ощущение, что я служил с ним в Советской Армии, но там и половина личного состава не говорила на русском настолько бегло. Во всяком случае, закончивший советскую школу невыносимо рыжий сын гор Ваха Умудов если и мог составить несколько русских слов в одно предложение, то у него всегда это предложение получалось одним и тем же, как он ни пытался его разнообразить: «Дуа наряд унэ очэрэдь, билаат такой!»


Так вот, Джан говорит по-нашему гораздо лучше Вахи Умудова и, слава богу, вместо «дуа наряд» предлагает очень вкусную еду. Если кому интересно — зайдите в его Bar-Beque House. Тридцать третье место в рейтинге ресторанов города Istanbul, если верить TripAdvisor. Спиной к Голубой Мечети, лицом к Ай-Софии, триста метров налево. Yerebatan Cad. No 33. Не ошибетесь. И не пожалеете.






На двадцать третьей конференции Украинцев сказал: «Вот  наше  последнее слово... Жития нам осталось в Царьграде две недели... Не будет мира — сами на себя пеняйте: флот у великого государя не в пример прошлому году. Чай, слышали...» (А.Толстой «Петр I»)


...Выход на Босфор именно ночью был обусловлен желанием не влипнуть в безумный трафик пролива. Конечно, после захода солнца судов там стало поменьше, но всё равно, плаванье меж Европой и Азией напоминает толкотню на центральных станциях московского метро: всем куда-то надо, всем срочно, и всем — обязательно поперек твоего движения.






И, кстати, я-то думал, что мы честно пойдем по буйкам, а, оказалось, - фигушки. Их все, похоже, давно посносили безумцы, шныряющие тут как Аллах на душу положит. Во всяком случае, может, я чего и не приметил, но единственные знаки, обозначающие фарватер, были на дисплее нашего карт-плоттера. По нему и шли, стараясь держаться обочины.


И то, что ни полминуты, так какой-нибудь заполошный паром или катер (или вообще не пойми что за конструкция), свистя, гудя и вопя пролетали у нас перед форштевнем, заставляя всех матюкаться, а рулевого — резко перекладывать штурвал то на один, то на другой борт.






Разлился далекий, будто за  тридевять  земель,  золотой  закат.  Быстро багровея, угасал, окрасил кровью воды Босфора. В ночной синеве  высыпали  большие  звезды,  каких  не видано в Москве. Туманом отражался Млечный Путь. На  корабле  никто  не  хотел  спать.  Глядели  на   затихшие   берега, прислушивались к скрипу колодца, к  сухому  треску  цикад.  Собаки,  и  те брехали здесь особенно.  В  глубине  воды  уносились  течением  светящиеся странные рыбы. Солдаты, тихо сидя на пушках, говорили:  «Богатый  край,  и живут тут, должно быть, легко...» (А.Толстой «Петр I»)


Почти всю ночь мы не спали, а к рассвету лодка вышла из пролива и взяла курс через Karadeniz (Чёрное море, в отличие от моря Белого — Akdeniz, как турки называют Средиземное) на Севастополь.






14 ноября 1920 года, почти 92 года назад, обратной дорогой, из Севастополя на Константинополь, отбыл последний пароход с остатками разбитых белых армий. Началась (или, наоборот, закончилась) эмиграция первой волны, самая массовая и самая трагическая.


До сих пор мне кажется, что все мои друзья, живущие кто на Балканах, кто в Чехии, во Франции, Штатах или Англии,  - осколки того, самого первого, исхода. Конечно, они уезжали не в двадцатом. И бросали не дворцы на Невском и даже не поместья с недовыпоротыми подданными, а, в лучшем случае — провинциальную квартиру и бессмысленную работу в каком-нибудь жутко секретном НИИ, изобретавшем очередное колесо.


Но, всё равно, они мне кажутся теми, кому на обращение «господа» принято хмуро отвечать «господа в Париже...» Может, это ощущение от того, что мало что изменилось в стране с того последнего парохода на Стамбул? (хотя, не убивают за отъезд и уже — слава богу).






Во всяком случае, основная причина — тяжелая (или просто малопредсказуемая) жизнь в России и в её чокнутых доминионах, - она, эта причина никуда не делась. И забойный триумвират из Волан Воланыча Кабаева, Батьки и Януковича по-прежнему наводит на мысль о необходимости в девочке Суок и бродячем цирке Тибула. Померанцевого цвета...


И всё-таки, всё-таки... Я понимаю, что жизнь понемногу меняется не потому, что наверху о нас думают, а ровно потому, что там им по фигу. У них «Россия - народ = труба», что их абсолютно устраивает. Нам же такое отношение позволяет быть беспризорными и хотя бы шляться там, где мы хотим. Всё равно, дома особо не нужны, только под ногами со своими «оккупаями» путаемся.


Но вот что мне нравится, так это то, что, к счастью, в наши дни возможен уже не «последний пароход на Стамбул», а «последняя лодка на Балаклаву». На ней-то, простившись со Стамбулом и покинув Босфор, мы и вышли на рассвете второго июня в Чёрное море.






Каждый ждал шторм по-своему. Рыбаки торопились поставить на якоря смоленые байды. Перевозчики угоняли шлюпки в тихие затоны. Военные корабли крепче швартовались к плавучим бочкам. Маячные сторожа протирали суконками линзы фонарей. Школьники клеили змеев. Одни только дворники ничего не делали. У дворников были свои соображения: ветер должен был вымести и продуть город насквозь. (К.Паустовский «Чёрное море»)


Шторма в Чёрном море — особенные. Вообще, морской шторм выматывает сильнее океанского. Мне довелось влетать в него несколько раз: в Охотском море, в Красном, в Средиземке и в Бискае (если считать Бискайский залив относительно закрытой акваторией).


Шторма Чёрного моря, равно как и смерчи, крутящиеся по нему впятером или даже всемером, я наблюдал только с берега. Один капитан дальнего плавания, избороздивший все что можно, и с поразительной точностью рассказывавший мне о том, какая погода, ветра и волна была у нас в марте около Сокотры, на вопрос о Чёрном море дёрнулся и сказал: «Ну его к чёрту! Там никогда ничего не угадаешь!»






Но мы угадали! Или подгадали. Циклон, ушедший от Босфора за пару дней до нас, стремительно перемещался вдоль Болгарии и Румынии наверх и Passage Weather показал усиление ветра до тридцатки только в одном районе — в северо-западном углу, где-то у Одессы и Очакова. Все три дня пути были совершенно спокойными. Легкий ровный фордевинд, зашедший на бакштаг и в итоге обернувшийся бейдевиндом, вынудил нас убрать геннакер и идти то на моторе, то на основных парусах.


Делать особо было нечего. Я было взялся читать вахтенный журнал, который Андрюха Иванов пытался вести с некими изысками. То есть, записывать туда не только данные, нужные для нанесения трека и возможного счисления при отказе приборов, но и собственные описания жизни на борту.


Хватило меня ненадолго. В третий раз наткнувшись на фразу «пили алкоголь, видели млекопитающих», я журнал закрыл и вернул его на штурманский стол. Потому, что сильно опасался нарваться в итоге на сообщение «пили алкоголь, видели зелёных приматов с рогами и копытами».






Вахты были распределены между Андрюхой, Женькой, мной и Потёмкиным так же, как и на Атлантическом переходе. Серёгу же, у которого это был первое плавание, мы к самостоятельному управлению допускать побоялись. Сказали ему, что он будет подвахтенным.


Серёга сдуру согласился, но уже к концу первого дня пути понял, что сильно ошибся. Он как-то не ожидал такой наглости, что вахтенных будет четверо, а подвахтенный у них — один. В итоге он растерянно выползал на все вахты, пока не сообразил, что можно просто закрыться в каюте и дрыхнуть.


Как Артур, например. Тот, выспавшись, имел обыкновение вынимать из нас душу вопросами о том, сколько воды производит в час опреснительная установка, какого типа мембраны на ней смонтированы, сколько киловатт в час способен выдать ветрогенератор и при каких ветровых условиях, ну и так далее. Получив информацию, Артур втягивался в свою каюту, что рак-отшельник и какое-то время переваривал там полученное, после чего высовывался уже с новыми вопросами.


Кроме того, он предлагал сильно упростить конструкцию лодки:

- Вот это бревно железное, оно зачем вообще? - спрашивал он про гик.

- Надо! Отстань! - злился я.

- А я б его спилил, - вздыхал Артур, - и красивше будет, и загорать удобнее...

- Вина выпей и успокойся, - предлагал я.

- Вино утром вредно, - опять вздыхал Артур, цитируя «Осенний марафон», но при этом послушно пил.






На второй день пути мы положили лодку в дрейф и выпрыгнули купаться. К счастью, акул в Чёрном море не водится. Это где-нибудь в Атлантике или в Индийском купаешься с полным осознанием мимолётности счастья и скоротечности жизни. Потому, что тамошние акулы и сами свое дело знают и любят, и детей своих с малолетства к труду приучают.


А здесь — ныряй не хочу! К тому ж и вода в середине моря уже прогрелась до 18 градусов. Мы с Потёмкиным нарезали на тендере несколько кругов вокруг яхты, снимая как Julianna идет под разными парусами.


Одна беда: я, молодец такой, забыл зарядку от Nex'a и второй аккумулятор. Поэтому снимать приходилось на GoPro, i-Phone и артуровский Cannon. А из-за того, что на Canon'e стоял широкоугольник, то и тела и лица в кадре получались такими, как будто экипаж долго «пил алкоголь» и совсем недавно «видел млекопитающих».


На рассвете 4 июня на горизонте показалась земля. Я, как существо незнакомое с Крымом, осторожно отнесся к новым для меня названиям. Например, когда мне про какую-то вышку  сказали, что это Хер-Маяк, то я долго размышлял, что же это такое.


Вообще-то, с одной стороны, всем маякам в той или иной степени присуща определенная фалличность формы. С другой же стороны, я допускал, что именно этот маяк был сделан как-то не очень хорошо и, возможно, именно от этого получил свое уничижительное название.


Совсем запутавшись в собственных рефлексиях, я уже забыл, как маяк называется правильно и чуть было не обозвал его совсем табуированным словом, когда неожиданно узнал, что Хер-Маяк — это просто сокращение от словосочетания «маяк мыса Херсонес».






Julianna втянулась в севастопольский залив и вскоре встала к таможенной стенке. Выходить на берег мы опасались: любой шаг с борта на твердую поверхность мог быть расценен таможенниками как попытка беспошлинного ввоза пары сандалей, потрепанных штанов и футболки.


Пограничники же восприняли бы то же действие, как несанкционированный переход границы. Мы понимали, что мы, конечно же, в Европе и, скорей всего, в лучшей её части, но, в отличие от таких же швартовок в каких-нибудь беспечных Португалии, Италии или Испании, на берег не совались.


К тому ж мы с Артуром считались русскими, позади нас стоял флагман российского флота - крейсер «Москва», и мы не знали как воспримут украинские власти появление на своей территории двух оборванцев под прикрытием ракет этого корабля.


И вообще, таможня — дело тёмное. В Мехико и Лиме мне приходилось выстаивать очередь к столбу, на котором была одна кнопка и две лампочки — красная и зелёная. Нажал кнопку, загорелась зелёная — проходи. Загорелась красная — открывай чемодан. У меня три раза загорались зеленые и все три раза я открывал чемодан. «А что это такое?» - спросил я однажды у перуанского таможенника, кивнув на лампочки и кнопку. «Теория случайных чисел» - гордо ответил перуанец, а я так и не понял, у кого эта теория, у него или у столба.






Но в Севастополе всё обошлось. И таможенники и пограничники оказались теми же, кто восемь месяцев назад оформлял выход лодки в океанский переход. И вот теперь, два раза пройдя Чёрное море, Средиземку и Атлантику, Julianna вернулась в родной порт.


Хотя, не знаю, может ли считаться Севастополь родным портом для лодки, которая ходит под флагом Ямайки. Но таковы превратности морского законодательства ряда стран. Те же немцы, норвеги, шведы, финны, португальцы, итальянцы и т.д. и т.п. ходят под флагами своих стран.  Российские и украинские лодки, к сожалению, ходят под знаками всяких Сьерра-Лионе, Вирджинских островов, штата Дэлавер и вообще не пойми кого.


Но, в любом случае, таможню и пограничный контроль мы прошли быстро, часа за полтора. Оставался последний рывок — переход из Севастополя к Балаклаве, месту постоянной стоянки лодки. Туда уже съезжались с разных сторон друзья и родственники ребят, которые ждали их все эти восемь долгих месяцев, волновались, отслеживали прогнозы погоды и ежедневно передавали их на Irridium Потёмкина.






До сих пор добрая треть отважных балаклавских жителей носит фамилию Капитанаки, и если вы встретите когда-нибудь грека с фамилией Капитанаки, будьте уверены, что он сам или его недалекие предки родом из Балаклавы. (А.Куприн «Листригоны»)


Давно уже Балаклава — не тот посёлок греческих рыбаков, каким он был в начале XX века описан у Куприна. Но остались развалины генуэзской крепости, несколько старых домиков, да и бухта никуда не делась. У причалов только стоят не греческие шаланды и баркасы, а модные моторные яхты Софии Ротару, сына Януковича, еще кого-то.


Меж всем этим гламурным великолепием Андрей Иванов лихо развернул лодку и Julianna кормой влетела в узкий проход между сияющими бортами двух multi-deck pleasure boats. Свернуты паруса, брошены кормовые, выбран муринг, выключен двигатель. Julianna вернулась домой. И тут же, как пираты на абордаж, с гиканьем кинулись на борт встречавшие.






До поздней ночи гул поздравлений и стук стаканов не стихал в кокпите.

- Фил, шо ж вы рёбрышки не кушаете?! Кушайте ж рёбрышки вже!

- Андруша, у тебе нолито, не?

- Тимурчик! Шо? Не Тимурчик? А як? Артурчик? - Артурчик, я звиняюся, возьмыть огирок, будь ласка!

- Так я тебе спрашиваю чисто за шторм. Як оно? Не лякався?

- Андрюх, водочки? Холодненькой, а?..

- Тихо, тихо! Нехай папа скажет!

- Андрюша, сынок...


...А потом наступила ночь. Знаете ли вы, что такое украинская ночь? - нет! вы не знаете, что такое украинская ночь. И уж тем более, вы понятия не имеете, что такое украинская ночь у причала, когда у тебя наконец есть своя каюта!






Три ночи я спал то в кокпите, завернутый в немудреные матросские тряпки, то делил с капитаном разобранный диван в салоне. А тут уехал Серёга, умотал куда-то Потёмкин, уснул Артур, угомонились Женька с Юлькой и только Андрюха Иванов (самый модный теперь капитан Балаклавы) лениво перемещался по лодке, отвечая на телефонные звонки и, сквозь прикрытую дверь каюты я периодически вылавливал устало посылаемые им кому-то слова «алкоголь» и «млекопитающие» да слушал шарканье его пяток по настилу.


Наконец, и его сморил сон.


Я вытянулся в своей норе, открыл над головой люк и блаженствовал. Спать не хотелось. Часа в четыре утра я выполз в кокпит с сигаретой.


Рассветный бриз раскачивал мачты лодок, легонько поскрипывали швартовы, иногда плескалась волна о причал да еще изредка вдали вспыхивали и быстро догорали обрывки фраз, брошенные какими-то случайными рассветными прохожими. Над древней Балаклавой вставало солнце. Лодка вернулась домой.








  • 1
Классно, Фил! Спасибо.

На здоровье, сам же знаешь!

Яки гарны хлопцы у вас там на борту! (надеюсь, что муж этот коммент не увидит)))

Та ни! - нехай вже подывыться!

"Российские и украинские лодки, к сожалению ходят под знаками всяких Сьерра-Лионе, Вирджинских островов, штата Дэлавер и вообще не пойми кого. "
А почему?

Красиво горизонт завален! ;)

"Подводнолодочная" яхта хороша, однако! ;)

Вопросы растаможки, действительности разного рода сертификатов на территории ex-USSR, налоговой политики и и.д. Лодка в Стамбуле очень похожа на знаменитую яхту "А" Андрея Мельниченко дизайна Филиппа Старка, если не ошибаюсь. Только эта называлась - "М", что заставило меня заподозрить неладное и (на будущее) начать спрашивать окружающих, не знает ли кто отчества Андрея Мельниченко

Меня в прошлом году ещё порадовал(а) "Москва", грозно стерегущая зерновой элеватор "Нибулон" наших олигархов. Их, кстати, по Днепру натыкали немало, один у нас прямо под боком. Кстати, на Днепре, а точнее, Кременчугском море (вдхр, до 40-ка км. в ширину), шторма ещё злее, чем в Чёрном — нагоняет короткую, но очень жёсткую и высокую волну. При этом наши доблестные рыбколхозники стаят свои сети прямо на фарватере, так что бывает весьма и очень весело...

Знаешь, самое стрёмное количество сетей я видел на выходе из Ла Коруньи в Атлантику. Такое, что вчетвером до ночи и открытого Океана не сползали с флай-бриджа и ловили буйки по обоим бортам. Даже задний обеим машинам пару раз врубали, чтоб назад сдать и винты складывали на проходе над сетью. Ты лучше расскажи, что это там у тебя за лодка в Балаклаве: ну, точно ж, не яхта Леси Украинки, купленная вскладчину с Петлюрой?!

Спасибо, Вячеслав Никифорович!!!

(Anonymous)
Очень правдиво и... "как всегда хорошо!" Браво!!!

Re: Спасибо, Вячеслав Никифорович!!!

Очень сильно похоже на Виталь Егорыча...

Спасибо огромное: растрогал и повеселил, как всегда) Думаю, меня с твоими рекомендациями нынче на любую лодку примут, где кока нет)) А вообще, За селедку, черный хлеб, капусту и виски - отдельный поклон! Таких гостей завсегда звать приятно, так что до скорого!!!

Фил, как же вкусно ты плаваешь.
В смысле, вся ваша компания вкусно плавает.

Я даже перестала вздрагивать при упоминании фордевиндов, накрученных на геннакер ,
и форштевней , гордо реющих над бакштагом.
(..ну я как-то так это себе представляю..))))

И еще, очень мне близка философия вышеописанного Артура.
Прям чувствуется, - светлый человек!
И умный , к тому же.

Артур - существо хоть и темное, но достаточно просветленное (почитай "Пятнадцатилетнего капитана" и "План Барбадоса" с "Дорогой в Аден"). А вообще, приятно, что меня уже читает свободная Франция. Там же, как я понял, убрали Миклоша Саркоши и назначили директором моего золовку? - Пасиб, Лен!

Не пост, а песня!
А фильм - не только песня, но и шикарное зрелище!
Спасибо!:)

отлично написано!
спасибо, Фил!
молодцы и с погодой повезло

Да вот не повезло, Андрей! - я б лучше шторманул

Слов нет, как же здорово написано. А фото с крепостью разглядывала очень внимательно - примерно в это же время я снимала с противоположной стороны. Увы - площадку эту вижу, себя нет))))

На самом деле, у меня в таких путешествиях главное - ролик. Им как-то больше удается рассказать

  • 1
?

Log in

No account? Create an account