suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

ИЗ ЛИССА В ГЕЛЬ-ГЬЮ И ОБРАТНО. Часть Первая. АРХИПЕЛАГ




Нет, всё-таки надо было мне искать Ту-95. Они, говорят, летают из России через северные моря, а потом делают разворот как раз над Азорами, после чего уходят обратно. Свидетельство парашютиста у меня есть. Даже два. Вот выпрыгнул бы как человек над Файалом, да и дело с концом. Так нет же!








Эти мысли мучали меня в Лиссе, когда милая барышня из компании ТАР, путая английские слова с португальскими, объясняла, что попасть на остров в срок у меня никак не получится из-за забастовки авиаслужб.

При этом самолёты все время куда взлетали и откуда-то приземлялись. Я только успевал крутить головой, наблюдая за их переползаниями от «присосок» перрона к исполнительной полосе и назад.







Вообще-то, про забастовки мне всё хорошо известно ещё из курса истории КПСС и мировой литературы. Иоанн Безземельный, Magna Charta Libertad, «овцы съели людей», чартистское движение, трейд-юнионы, Дэвид Копперфильд (тот, первый, времён Тома Джонса, Найдёныша). Опять же, - Викжель, Ленские события и «Как нам реорганизовать Рабкрин». Меня не запутаешь.






Поэтому, немного подумав, я поинтересовался, а нет ли тут какой-нито компании-штрейхбрейкера. Я их очень люблю. Обожаю даже, если мне куда до зарезу надо, а кругом забастовки.

Я вот учил, что на Путиловском заводе, например, в 1905 году было очень много штейхбрекеров. Энтузиасты штрейхбрейкерского дела с мордами, предупредительно начищенными им большевиками, упорно продолжали работать, размазывая по щекам розовые либеральные сопли.







Однако ж, на мой прямой вопрос мне сказали, что у них тут, в этой Португалии, рабочий класс сплочён и неподкупен. А вот купить средний  -  у меня никаких денег не хватит, потому, что даже Европарламент не в состоянии сладить с пламенной буржуазией этой страны!

- И чего ж вы хотите? - спросил я у девочки за стойкой.
- Мы хотим жить достойно, - сказала она, размахивая просроченными посадочными талонами. - Как, допустим, в Греции.

Я живо вспомнил кадры, на которых достойные греки жгли на улицах машины, видимо, утверждая себя в мысли о том, что какую они себе демократию 2000 лет назад придумали, такая до сих пор и должна быть. Со всякими ненормальными Ахиллами и Геростратами.







Я сказал, что очень хочу попасть на Файал и что мне совершенно всё равно, с кем туда лететь — хоть с эллином, хоть с иудеем. И если для этого надо поучаствовать в забастовке, то я тоже могу спалить на улице какой-нибудь не очень нужный Porsche Cayen, либо, на худой конец, Ferrari. Мне очень хотелось показать, что я при демократии тоже способен вести себя достойно, хоть я и не сильно грек.

Мне даже понравилась сценка: выбегаю я это с факелом из аэропорта на котурнах и в трагической маске, а древнегреческий хор с навигационной башни мне орёт: «Пали их, Суземкиос, гори оно всё синим пламенем!»







...Не вышло у меня. Не дорос я до европейской демократии. Живу по старинке. Последнее, что спалил в своей жизни, так это — три стога сена. И то это было во втором классе и практически не носило никакого протестного характера.

Так что, отправили меня из Лисса не на Файал, а на Санта-Марию. Это у них, говорят, в Португалии девушка такая раньше была. Строгого поведения, говорят, и с непонятными генетическими особенностями. Потом они так остров назвали. Туда я и полетел.







Маршрут перелёта пролегал таким образом, что мне пришлось, улетев с Санта-Марии, зависнуть на на Сан-Мигеле. Дружелюбные забастовщики устроили меня на ночь в четырёхзвёздном отеле и единственное, что меня волновало, так это то, насколько авиакомпанию Sata устроит перевес моего чемодана.

И ещё - не полезут ли они вынать оттуда на перерегистрации все мои гречки, тушенки, краснодарское домашнее растительное масло, тамбовскую квашеную капусту, сало, чёрный хлеб, молодой чеснок и полтора литра водки «Хортиця», прилежно настоянной на кедровых орехах с черноплодной рябиной.







На всякий случай я не стал сдирать с чемодана изодранную к тому времени в хлам синюю домодедовскую плёнку, на которой местами ещё сохранились багажные скочи двух аэропортов и наклейки Security Check.

Плёнка лохматилась и тащилась по полу, чемодан напоминал лодку, сильно обросшую голубыми водорослями. По счастью, внимательно осмотрев мой багаж, сан-мигельцы (сан-мигельчане? сан-магеллане?) пришли к выводу, что если уж в Лиссе это пропустили, то и им не след такое задерживать.







Sata-нинская компания везла меня с острова на остров турбовинтовыми самолетами Bombardier. Из столицы архипелага Понта-Дельгада (остров Сан-Мигель) я полетел на Терсейру, а оттуда к середине дня добрался через Сан-Жоржи и Пику до Файала. При этом в каждом аэропорту самолет задерживали, аргументируя задержки всё той же непонятной забастовкой.





Один раз договорились до того, что задержка обусловлена «неприбытием самолёта». Я вообще ни хрена не понял, потому что сам сидел в этом «неприбывшем», на котором только что прибыл и откуда меня не выпускали, обещая отправить «сразу же по прибытии».

Я было решил, что тут зарыта какая-то разница в логических построениях у романских и славянских языков. Но потом, по счастью, вспомнил, что и в Брянских лесах логика большинства коренного населения мне, как правило, тоже недоступна. Из этого, правда, тут же следует вывод о проявлениях бытового идиотизма в лёгких формах у меня самого. Только я таких выводов стараюсь не делать.






А что до забастовки, то, в конце концов, у меня сложилось мнение, что, будучи просто не в состоянии выдерживать точно расписание перелётов и время стыковок, португальцы на всякий случай для всех остальных обозвали это забастовкой, а сами, молодцы такие, живут как жили и радуются.

Например, разводят на архипелаге коров. Азорская корова напоминает средних размеров бегемота с таким выменем, для которого требуется отдельная тележка.

Ещё ловят рыбу. Смотрят, покуривая трубки, на игры китов. Купаются в океане. (На Сан-Мигеле таксист рассказал, что он купается круглый год каждый день, потому что ниже +15С температура воздуха никогда не опускается. Океан при этом, правда, тоже к 20 апреля был +15С).

Над островами постоянно ходят гигантские облака, то скрывая от солнца, то открывая ему тщательно расчерченные зеленые склоны и террасы. Тут всё яркое — трава, небо, вода, сейнеры и лодки в маринах.







Город Орту и марину Санта-Круш недавно показывали по нашему телевизору и какая-то m-lle бодро пожаловалась на то, что среди надписей и картинок на причалах нет тех, что были бы оставлены русскими экипажами.

Вот дура-то! Мне давно говорили, что на журфаке самые тупые — телевизионщики. Как это - «нет рисунков»?! А я? А Руст, Егорка и Бермудский образца 2011 года? А ростовская лодка, оставившая триколор на стенке у причала еще до нас?! А капитан Костэба, блин? Вот и посылай таких корреспондентов на Азоры!

Ну нечего! В мае с Подветренных Островов выходят на Файал сразу четыре известных мне русских яхты. Так что рисунков будет ещё больше!







Между прочим, в Санта-Круш я приехал как раз тогда, когда команда «Джулианны», высунув от усердия языки, разрисовывала очередной кусок стены «жовто-блакитными» мальвами. Капитан тщательно выписывал трезубец, являющийся по мнению некоторых киевских ученых прямым доказательством того, что раньше (давно, ещё до изобретения сала) украинцы жили в Атлантиде.

Увидев привезённую мной капусту и нюхнув настоящего масла, атланты побросали в море свои кисти и уселись в кокпите праздновать наше знакомство. А ввечеру, загрузивши на борт провизию, мы все отправились в Peter's Bar.







Одиннадцать месяцев я тут не был, но ничего не изменилось. И вообще, говорят, все изменения с 1918 года у Питера свелись к тому, что был поставлен новый кассовый аппарат, да еще битые тарелки и кружки каждый день заменялись на новые. А электричество на Азорах в 1918 году, в отличие от Брянской области конца 60-х, уже и так было.

В Peter's Bar'e, под вывеской с китом, за прошедшие 94 года сиживали и матросы китобоев, и хлопцы, тянувшие по дну океана телеграфные кабели в Америку, и экипажи линкоров Антанты, и мрачные безработные капитаны германских субмарин, шнырявшие по Атлантике и оказавшиеся на мели после падения кайзера Вильгельма.







Но, всё-таки, самыми главными посетителями были и остались команды маленьких парусных лодок и сумасшедшие одиночки, шедшие по северу Атлантики и вырулившие, наконец, к Файалу после недель океанских блужданий в штормах и штилях.

А попробуй-ка в их времена, без автопилотов, не содрать до костей руки о штурвалы и румпели! Или же поймать солнце секстантом на бешенно скачущей под тобой палубе.

Никаких карбоновых парусов, никаких лебёдок, алюминиевых мачт и курток Musto Offshore. Только сапоги из буйволовой кожи, пеньковые шкоты, брезентовые накидки, выкрашенные для защиты от воды масляной краской да тяжелая, рвущая ногти парусина.







Это были настоящие моряки. Они могли всё. Последняя когорта трудолюбивых романтиков Океана, не боявшихся сбиться с пути без радиосвязи, GPS и радаров.

Рисковавших погибнуть в шторм, а то и налететь форштевнем на мину, оставленную у соседнего острова, например, вон тем капитаном U-boat, что сидит теперь в кителе без погон и пьёт пиво через столик от тебя.

- Einmal Bier, herr Kapitan?
- Es ist möglich, Peter. Vielen Dank...







На Азорах хочется жить. Смотреть на яркую траву и яркую воду. Вытаскивать на закате рыбу из сетей. Идти домой под крики чаек, шлёпая тяжелыми рыбацкими сапогами по булыжной мостовой. В винном магазинчике Жуана Флориша покупать дешевую водку и сыр, и здороваться с вдовой капитана Эштаньи, утонувшего на прошлую Пасху. И заходить по субботам в заведение Питера.

Главное — это не стать от такой жизни похожим на местную корову.







Я добирался сюда из Лисса и у меня было совершенно точное ощущение, что я, наконец, попал в Гель-Гью. Во всяком случае, я теперь знаю, где этот Гель-Гью находится. И мне в нём хорошо.

Наверное, я хотел бы тут родиться, окончить иезуитский колледж и прожить всю жизнь, плавая до Лисса и обратно. Жаль, что не вышло. Остаётся утешать себя тем, что как иезуит я и так давно состоялся...







...Сотрудник капитании в Санта-Круш, который должен был заверить нам судовую роль и оформить выход «Джулианны» в Океан, пропал на полдня. Вот куда он мог деться? Разве что, опять-таки, в магазинчик Флориша, где, как утверждала вдова капитана Эштаньи, появилась мадейра (десятилетняя Malmsey крепостью 19 градусов), только что доставленная Флоришу пришедшим вчера с Дезерта-Гранди сейнером.






Из-за задержки с капитанией выход у нас отложился до вечера двадцать первого, когда, получив, наконец, все документы, залив в баки солярку и пресную воду, мы развернули геную и по ровной воде отправились между Пику и Сан-Жоржи курсом на Терсейру.



...to be continued...



  • 1
как прекрасно :)
А ТАР Португал те еще гады, это точно...

Ты знаешь, а мне понравилось: и ТАР и SATA своими вывертами сбили с меня московскую суету. Перед лодкой, которая идет со скоростью 8-12 км/ч это очень правильно

  • 1
?

Log in

No account? Create an account