suzemka

PHIL SUZEMKA

Life Counted In Nautical Smiles


Previous Entry Share Next Entry
suzemka

ФЕДЯ




Я был маленьким, а Федя — большим. Вернее, не так: я был маленьким, а Федя тоже маленьким. Роста мы были одинакового, но я учился во втором классе, а Федя был старым: лет тридцать пять или сорок, я тогда ещё не разбирался.






Иногда мы ходили с ним вместе. Я шёл по делам — то в лапту поиграть, то бабушка за сахаром посылала, а Федя тоже шёл по делам. Он работал электриком и каждый день ходил с Хутора на тот край. С инструментами в сумке и почему-то с вечным мотком проволоки на плече. На работу свою Федя всегда опаздывал. То одна бабка из калитки высунется, попросит о чём-то, то другая, а то сам Федя что-нибудь заметит и тут же ковыляет помогать.

Федя был карликом. Но маленьким ростом природа не ограничилась: у Феди было два горба — на груди и на спине. Слово «карлик» на Хуторе не в ходу, да и применять его к Феде никому б в голову не пришло, но он сам говорил: «Я — карлик!». Это звучало чем-то вроде извинения, когда у Феди что-нибудь не получалось. Но так бывало редко. Обычно у него всё выходило как надо и он, светясь от удовольствия, мог в этот миг сказать: «Хоть и карлик...»

Однажды кто-то из городских бросил: «Ты ж лилипут! Шёл бы ты в цирк!» Тогда в нашей жизни много было того, чего сейчас уже нет. Были, например, факельные шествия, как у немцев при Гитлере. А ещё были цирки лилипутов. На лилипута Федя обиделся: «Я не лилипут, я карлик! Не надо меня в цирк».

Жил Федя один. Да и кто б согласился с ним жить? Хозяйства у него, кроме двух куриц, никакого не было. Готовил себе он сам. Пододвигал к печке маленькую скамеечку и, встав на неё, шуровал ухватами, ставя и доставая чугунки. Время от времени ему пытались то принести чего-нибудь из еды, то просто накормить. Ну, вроде, как плату за работу. Федя отказывался: «Что я, сам, что ли, не могу сготовить?» Ещё и обижался.







Нам он чинил велосипеды, делал змеев, рогатки... Говорил: «Только по птицам не стреляйте...». Мы спрашивали: «А по лягушкам можно?». «И по лягушкам нельзя, - отвечал Федя, - ни по кому нельзя».

Ходить ему было трудно. Ноги у Феди были слабыми, а руки сильными и очень умелыми. На Хуторе Федины руки называли золотыми. И они у него постоянно были заняты делом. Помогал он всем. Иногда какой-нибудь мужик даже пытался его отогнать: «Федь! Ну куда ты лезешь! Я после работы сам всё исправлю!» «Иди, Иван, иди, - сопел Федя, - иди, а то прогул запишут, а у меня выходной всё равно...» И принимался чинить забор, или перебирать сепаратор, или отбивать косу.

...Возле моста жила хромоногая тётка, у которой по вечерам собирались калеки. На Хуторе шептались, что всю войну тётка пьянствовала с полицаями, которые однажды, — не со зла, случайно — покалечили ей ногу. После победы она выдурила себе справку, что полицаи всё сделали нарочно, и стала получать пенсию как инвалид войны. Так она им и была, считали на Хуторе. Ну, не инвалид же труда, если всё время с полицаями!

Тётка варила самогон и чем-то приторговывала. Калеки (те, что с войны), бренча двумя-тремя медалями и грохоча костылями, сходились к ней выпить и повеселиться. Я один раз видел это веселье: меня за чем-то к ней послали, не то за маслом, не то за керосином. В хате дым стоял коромыслом, все курили самосад и махорку, надрывалась гармошка, рекой лился самогон, калеки пили и плясали, хором орали матерные частушки, хозяйка смеялась. Я запомнил, что смех этот был похож на визг свиньи под ножом. И ещё запомнил, что в углу, на табуретке, сидел Федя. Просто сидел: смотрел, слушал, молчал. Ноги до пола не доставали и он ими болтал. Не пил. Он вообще никогда не пил. А там он отдыхал. Я на него за это даже обиделся: сидит, ногами болтает...

Ближе к ночи гости расходились. Самогон делал своё дело, калеки падали с крыльца, роняя и ломая костыли. Чинил эти костыли, понятное дело, тоже Федя.







Честно говоря, я его побаивался. Даже не могу объяснить, почему. Он однажды это заметил и спросил:

- Боишься?

Мне было стыдно говорить, что боюсь, но я бессознательно кивнул, а он увидел.

- Ты не бойся! - сказал мне Федя. - Ты с добром и я с добром...
- А вдруг я не с добром? - вырвалось у меня. - Тогда как?
- Да и тогда так же, - засмеялся Федя. - Потому, что я — всё равно с добром. Так что, не бойся, хлопец...

Я опять кивнул. С меня как камень свалился. Я правда перестал его бояться.

...Столько времени прошло... Сейчас ведь даже не вспомню, где стояла его хата, а разговор тот помню. Когда при мне говорят, что у мужчин маленького роста всегда есть какие-то комплексы, которые делают их злобными, я думаю: «А как же Федя?»

Потом он умер. Гроб получился короткий. Детский гроб. Хоронить пришли все. Не потому, что так Федю любили. Конечно, любили, но просто, если на улице кто-то помирает, то приходит вся улица. Когда ту хромоногую тётку хоронили, тоже все пришли, так что это нормально, когда все.

Но каждый раз, когда на Хуторе похороны, ко мне возвращается одно и то же сравнение: у всех обычные гробы, а у Феди был детский.







очень недурственно. панаравилась.

Не детский, а карликовый!

У многих из нас был такой Федя.

Ох,ФИЛ!Что Вы делаете??!Я заплакал!Может ли быть ТАК теперь?

Откуда мне знать?..

Повезло тебе с Федей.

Не только мне

Да картинок не хватает.
Перехожу в Оперу и включаю VPN.
Наслаждаюсь:)

Тебе спасибо, Саш. Долго думал - рассказать или нет

Хорошо написали. Душевно. Вымирает деревня, эх...

Не деревня: люди

Как трогательно!
Спасибо за такую память, Фил..

Долго думал: написать или нет. Боялся неосознанности и краткости детских воспоминаний. А потом понял - Федя! Он так много для меня сделал, сам того не понимая. И как мне про него было не рассказать? Плюнул и записал так, как запомнил

Edited at 2017-06-08 06:35 pm (UTC)

Да не за что. Грустно

А у меня бабушка была

горбунья. Во время войны работала в колхозе (Амурская область, гнус и комары), пришла с поля и не смогла разогнуть спину, скрутил ревматизм.
При росте 150 см (+/-2)согнутый на четверть человек выглядит маленьким. Бабушка курила самокрутки - единственное спасение отгнуса и комаров в её молодости - и я её стеснялась.

Когда при мне говорят, что у мужчин маленького роста всегда есть какие-то комплексы, которые делают их злобными, я думаю: «А как же Федя?»

Федя не "маленького роста", он карлик, он же говорил.

спасибо, Фил. какой чудесный у тебя был Федя. и - да: он не маленького роста, он - карлик и мужик. и мужик с руками.
немногих маленького роста и мужского пола можно так назвать. у них кроме их роста больше ничего нет.

Спасибо. Хорошая история.
Подумалось - вот в русской литературе и кино не принято как-то писать об инвалидах.
Стесняются их, что ли.
А у бездуховных американцев очень даже принято, причем не с жалостью, а с добром и уважением.

Написано как всегда офигенски. Спасибо Автору. Федя, конечно положительный персонаж, но мне почему то по жизни все карлики встречались злобные, да и сейчас одного такого уже наблюдаю лет эдак 17!

Я про этого и написал, вспомнив Федю

"Потому, что я — всё равно с добром", это прекрасно!!!

Спасибо! Свое вспомнилось, а то все в беготне....

очень круто, зацепило. Спасибо.

Суземку можно сначала лайкать, а потом читать.

Детские воспоминания,самые крепкие!

у вас есть книга ваших рассказов?

Да не! Откуда?!

Спасибо.Очень хорошо и добро.


Штирлиц знал, что запоминается последняя фраза. Практически поэтический прием, саднящий. В моем детстве не было такого Феди, был один мужик-татарин, отличался от всех остальных тем, что был незлоблив при любых обстоятельствах и не старался собой занимать большой объем.Запомнился тем, что, работая на кроватном заводе, упал в покрасочную ванную с синей краской, попортил глаза. Научил нас мастерить клетки-ловушки для птиц. Он же и чинил все соседкам, в том числе и нам иногда. Жена у него была истеричной дурой и стервой, постоянно выгоняла его из дома и он где-то жил, непонятно где. Потом так и не вернулся в квартиру, только приходил к сыну. Остальные мужики были по большей части кунцкамера. Рабочая окраина, пьянки, карты, побои, криминал. Так что вам повезло.

Edited at 2017-06-09 08:51 pm (UTC)

У всех по-своему

?

Log in

No account? Create an account